Разрушители

Любимое оружие патриарха обломало о сектантов зубы еще до исчезновения Ратипа. Два свихнувшихся чудовища – не заплутавшие овцы, травою не питаются, каждому в месяц полагалось три-четыре жертвы. Агихар со дня на день ожидал сообщений о массовой резне и панике, но до появления первых трупов ничего сделать не мог – магическому обнаружению монстры не поддавались.

Какая-то еще мысль крутилась в уме и мягко толкалась в сердце. Нелогичная уверенность требовала от магистра искать начало всех странностей еще дальше в прошлом (куда уж дальше-то?).

А еще там был страх, вполне оправданный. В ту самую ночь кто-то вошел в принадлежавшие Храму башни незамеченным, возможно, видел самого Агихара и даже покушался на него. А потом – вышел, вышел, мерзавец, и опять не оставил следов!

«Вот это придется обсуждать с патриархами. Игнорировать столь наглую демонстрацию силы со стороны неизвестного врага – безумие, да и защиту мне самому не переделать, специализация не та».

Но сначала – рабы! Вдруг они что-то видели? Нужно найти и допросить ту парочку.

Не надо думать, что «разница культур» – такая фигура речи. Иногда сущие мелочи проявляют для нас глубинные противоречия, которые невозможно разрешить парой соглашений.

Ох, и странное же это ощущение, плыть по большой воде! Свежий ветер наполняет косые паруса галеры, и море вокруг не плещется, не вздымается, а дышит. Ш-ш-у-х! – срывается с гребня пена, словно кувыркается чудной белый зверек.

Взрезает воду волнолом, обдает палубу брызгами, а все вокруг скрипит и стенает, словно жалуется на судьбу. В памяти немедленно оживают все когда-либо читанные рассказы о море. Вот оно, оказывается, какое…

Я лежу на соломенном тюфячке (лежанки-гамаки не для моего роста), ощущая каждое движение корабля, а в голове водят хоровод воспоминания последних месяцев. Города и деревни, словно бы собранные из осколков былого величия, плиты мостовых со следами резьбы и надписей, старые причалы, стоявшие локтях в двадцати от воды – за годы, прошедшие после их строительства, благодатная Ранга успела поменять русло.

На пологих берегах (а местами и среди воды) возвышаются бесформенные груды камня – последние остатки циклопических сооружений, превращенные в источник стройматериалов.

За то, что я согласился плыть по реке, мне полагалось поставить памятник при жизни. Ненавижу воду! Особенно такую – теплую, мутную.