Разрушители

Вывод формулировался кратко: «Мы все умрем». Стоит ли говорить, что соваться на глаза предполагаемой жертве Бета не спешил?

О том, что творилось в голове Гаммы-ведомого не смог бы догадаться ни один патриарх. Гамма думал о женщине.

Это был случай. Слепой случай свел их тогда, в первый день его столичной жизни, когда чувство новизны еще пробивалось через типичную отрешенность высшего мага. Они вошли в город ранним утром, над мостовыми стелился холодный туман, преломляющий солнечные лучи причудливыми ореолами. Среди редких прохожих, потрясая лохмотьями, шныряла грязная нищенка лет двадцати пяти от роду, по меркам улицы – старуха.

Дела у бродяжки шли плохо: накануне холодов вся ее одежда состояла из нескольких бесстыдно обнажающих тело лоскутов. Сонные горожане не обращали внимания на ее протянутую руку и потасканные прелести. Он тоже не обратил – воинам Храма не полагается иметь животных потребностей. Но там, где скупые гатангийцы замечали только вонь, выпирающие кости и лишаи, перед ним как наяву вставали фрески старого дома, на которых под ритм давно отзвучавшей музыки изгибались темнокожие танцовщицы. И ее глаза – темно-карие, как бездонные омуты.

Чувство прекрасного заклинаниями не убьешь.

Кто бы мог подумать, что всего через два месяца он принесет в свой дом надрывно кашляющую женщину и будет, рискуя нарваться на гнев вожака, выхаживать ее штатными эликсирами, а потом и купленными у местных настойками (к слову, подействовавшими гораздо лучше).

– Зачем ты это делаешь?

– Я? Такая? – Она поднесла к глазам тщательно перебинтованную кисть, всю в потеках желтоватой мази (лучшее средство от чесотки, как обещал лекарь).

– А как я тебе – такой? – Он оттянул край рубахи, обнажая ребра.

– Магия? – проницательно заметила женщина.

– Да, – легко согласился он.

– Бывает. Это пустяки!

Она была единственной, кто при взгляде на его тело не содрогнулся от омерзения (даже безмозглых измененных передергивало). Но бывалая нищенка и не такое на своем веку видала. Две недели уходил жар, еще месяц – покраснения на коже.

Глядь, а уличная бродяжка уже сноровисто стирает белье, поддерживает в доме чистоту и сухость, готовит простую, но вполне съедобную пищу. Вчера он принес домой бобы и свиную рульку, значит, сегодня можно было рассчитывать на жаркое.

Гамма не слишком хорошо умел давать имена новым вещам, лучше всего у него получалось выполнять приказы. Но про то, что происходит в снятом задешево домике на окраине, никому из своих не рассказывал.