Разрушители

Как раз этой зимой Марвин участвовал в походе на н’нодов и воспринимал бой с тварями как экзотическую разновидность охоты (жалко только, что без трофеев). Отряд даже заметил издали какого-то демона, но догнать бдительное чудовище не смог.

– Кстати, наставник, вы не знаете, коллекционирует ли Лорд Бастиан рога?

– Ну, рога. Или как они у них там называются.

Ребенген представил себе Марвина, выпиливающего перья из Ракша, и с трудом сохранил самообладание.

Какой-то подвыпивший отец семейства расхрабрился и рассказал анекдот про волшебников.

Ребенген гнусно улыбнулся и рассказал два, причем – свежих. Обстановка стала непринужденной и расслабленной. Дети промчались куда-то табуном, снеся два стула и уже ничем не напоминая воспитанных отпрысков благородных семейств. Праздник можно было считать состоявшимся.

Гости стали разъезжаться нехарактерно рано – детишкам пора было спать. В зависимости от статуса и благосостояния, ноющих отпрысков уводили либо в зал переноса, либо – к парадной лестнице.

Ребенген, с приятной тяжестью в желудке и гудящей от обилия впечатлений головой, решил возвращаться каретой. Во-первых, не хотелось оставлять Ракша в одиночестве, а во-вторых – куда спешить? Последние полгода он вообще по городу не ездил, скоро начнет забывать, как Гатанга выглядит.

Казенная карета приятно порадовала мягкими диванчиками и отсутствием сквозняков. Седьмой сосредоточенно перебирал трофейные ленточки и пытался спеленать ими подаренного именинницей пупса.

– Как вам показался праздник, уважаемый?

Ракш молча поднял вверх большой палец. Ребенген подумал и решил считать этот жест знаком восхищения. Некоторое время маг боролся с сонливостью, а потом водоворот мутных видений закружил его, унеся от всех волнений и бед.

Пробуждение получилось резким.

Карета словно налетела на стену, Ребенгена швырнуло на Седьмого, потом приложило о дверцы и вмазало в потолок.

Затем возок попросту развалился на части, и по ушам мага ударил надсадный визг.

Оценив, какое количество защитных заклинаний только что распалось, сохранив им жизнь, Ребенген нашарил на поясе два самых сильных боевых амулета (хорошая привычка у председателя, вовремя он ее перенял!).

Уцелевшие в катастрофе выбирались из обломков, поскальзываясь на окровавленных ошметках (и не факт, что все это – останки лошадей).