Разрушители

Квартальчик был как раз из тех, куда меньше чем впятером соваться не имело смысла. В Мобильную Стражу брали только здоровяков ростом не ниже среднего. В полном доспехе, в шлемах с опущенными забралами, под чуть мерцающим заклятием ночного зрения ребята выглядели оч-чень представительно. Но расслабляться не стоило, иначе можно было в два счета получить собственной дубинкой по затылку. Сержант вздохнул. Почему люди так неблагодарны?

Особо экономичные масляные фонари (изобретение городского муниципалитета) едва освещали улицу.

В столь поздний час прохожих было немного, а те, что попадались, норовили проскочить мимо патруля по стеночке, что заставляло подозревать их в нечистых помыслах. Но свежих ориентировок или сигналов тревоги к сержанту не поступало, а дергать местных обитателей без повода он не хотел. Видит Бог, жизнь здесь и так не сахар!

Где-то на середине маршрута неторопливо шествующий патруль поравнялся с единственным человеком, не потрудившимся ускорить шаг при приближении стражников.

Взгляд сержанта невольно задержался на нем.

Щуплая, невысокая фигурка, двигающаяся с грацией развинченной марионетки. Легкие штаны и свободная рубаха, легкомысленно перекинутый через плечо плащ – униформа «доступного мальчика», обычный наряд на улицах Гатанги. Скудный свет фонарей не позволял рассмотреть подробности, но что-то все-таки зацепило взгляд стражника.

– Эй, беби, погоди-ка.

Мальчишка обернулся, стражнику стали видны его лицо и кисти рук.

Кожа цвета мела. Ровно половину лица занимали глаза, оставшуюся часть рассекала длинная, от уха до уха, щель рта, растянутая в клоунской улыбке. Даже видавшие виды стражники на мгновение отшатнулись, а потом рванулись вперед, но было уже поздно. Уродец нырнул в тень и словно растворился в ней без остатка.

– Тьфу ты нечисть! – выругался сержант.

– Эй, Чип, а кто это был? Неужели?..

– А кому еще быть?! Блин, Тень Магистра… Чтоб он сдох, висельник проклятый!

Тремя этажами выше невидимый в темноте мальчишка жутко улыбнулся незадачливым преследователям.

Пусть злятся! Это так возбуждает. Безлунная ночь – доброе время. Непроглядный мрак ласково гладит кожу. В такую ночь весь город принадлежит ему, и все, к чему он прикоснется в темноте, его собственность, законная добыча.

По случаю дня Равноденствия, совпавшего в этом году с днем реинкарнации кого-то-там, в здании Старого Рынка на площади Зеркал была устроена выставка.