Разрушительная игра

Купить бриллиант может любой. Но никто, кроме него, не смог бы так меня нарисовать – кроме того, он впервые поделился со мной своим творчеством.

– Нормально. – Он пожал плечами.

– Нет, прекрасно, – повторила я. – Серьезно, спасибо. Я сохраню его навсегда.

Даже не думала, что доживу до этого дня, но Рис покраснел. Действительно покраснел.

Я зачарованно наблюдала, как румянец растекается по его шее и щекам, и меня охватило жгучее желание пройти этот путь языком.

Но, разумеется, я не могла этого сделать.

Похоже, он хотел сказать что-то еще, но передумал.

– Не охранная сигнализация, но ее можем оставить на Рождество, – сказал он с ухмылкой.

Я усмехнулась – от его таланта и чувства юмора у меня кружилась голова. Больше всего на свете я любила, когда вечно серьезный Рис шутил.

– Ловлю на слове.

– Спокойной ночи, принцесса.

– Спокойной ночи, мистер Ларсен.

Той ночью я лежала в постели и смотрела на рисунок Риса в лунном свете, сочащемся сквозь занавески.

Возможно, рисунок Риса понравился мне так сильно не только потому, что он был художником, но и потому, что он увековечил ту версию меня, которая ушла навсегда.

Я аккуратно свернула картину и спрятала в потайной угол прикроватной тумбочки.

Принцесса на полставки.

Чтобы взойти на трон Эльдорры, красивого личика мало."

"Позвольте прояснить, господин спикер.

До сих пор я была пассивной участницей собственной жизни: позволяла другим принимать за меня решения, терпела оскорбления прессы и презрение таких, как Эрхолл.

Хватит. Пора брать все в свои руки.

Политическая жизнь Эльдорры была полем битвы – и вот-вот раздадутся первые выстрелы.

Глава 25

Рис

Кто-то однажды сказал, что ад – это другие люди[11].

Они были правы.

В частности, ад – наблюдать, как другие люди скользят по катку, пьют горячий шоколад и строят друг другу глазки, как в проклятом романтическом фильме.

Черт подери, сейчас даже не Рождество. Все куда хуже.

Сейчас – День святого Валентина.

На моей челюсти дернулся мускул, когда послышался хохот Бриджит и более глубокий смех Стефана, и желание кого-то убить – например, блондина, имя которого начинается на букву «с», – усилилось.