Разрушительная игра

Ее дедушка, дворец, пресса… Все были в восторге от истории любви принцессы и герцога.

Плевать мне на это.

Бриджит – моя.

Она предназначена не для меня, но она все равно принадлежала мне. Ее смех, ее страхи, ее радость и ее боль. Каждый дюйм ее тела и биение ее сердца. Все – мое.

И я больше не мог видеть ее в объятиях другого мужчины.

Я покинул свой пост и вышел на танцпол, не обращая внимания на протестующий возглас Джозефа. Я нарушал все правила протокола, но было уже поздно, и большинство гостей слишком напились, чтобы обращать на меня внимание.

– Ваше высочество, – в мой почти ровный голос просочилась крупица тьмы, – извините, что прерываю, но звонила Джулс. Чрезвычайная ситуация.

Я держал телефон Бриджит, пока она танцевала, поэтому оправдание имело смысл.

На ее лице вспыхнула тревога.

– О нет. Наверняка что-то серьезное. У нее нет обыкновения так звонить. – Она глянула на Стефана.

– Конечно, нет, – ответил он. От неуклюжего, неловкого Стефана из отеля не осталось и следа. – Я понимаю. Пожалуйста, ответь на звонок. Я буду здесь.

Разумеется, будешь. Может, стоило подкупить официанта, чтобы тот подсыпал что-нибудь в напиток. Недостаточно большую дозу, чтобы убить, но достаточную, чтобы вывести из строя до конца вечера.

Когда мы вышли из зала, я передал Бриджит телефон, но сказал:

– Джулс не звонила.

– Что? – Она недоуменно нахмурилась.

– Он был слишком близко.

Я стиснул зубы так сильно, что заболела челюсть.

Прошло мгновение, прежде чем взгляд Бриджит прояснился. Она огляделась и прошептала:

– Ты ведь знаешь, я должна была с ним танцевать.

– Ты танцевала с ним дважды.

– Рис, технически он мой избранник.

Зря она это сказала – и, судя по тому, как Бриджит вздрогнула, она это поняла.

Я остановился перед библиотекой – я знал план помещений благодаря подготовительной работе перед свадьбой.

"– Заходи, – коротко скомандовал я.

Бриджит тяжело сглотнула, но подчинилась мне без возражений.

Я последовал за ней и с тихим щелчком запер за нами дверь. Комнату еще не обставили – она пустовала, не считая ковра, стола и большого зеркала. Лампы не горели, но сквозь шторы пробивался лунный свет, и его хватило, чтобы разглядеть настороженное лицо Бриджит.

– Я же говорила, что должна была с ним пойти, – сказала она.