Разрушительная игра

Я пребывала в ужасном настроении с тех пор, как ушел Рис, и дворцовое начальство предположило, что мне станет легче, если его место займет тот, кого я знаю и люблю.

Бут приступил к обязанностям две недели назад, когда Эдуарда выписали из больницы, и, хотя никто не мог заменить Риса, мне было приятно снова увидеть улыбающееся лицо Бута.

– Как в старые добрые времена, да, ваше высочество? – сказал он, пока мы ждали Элин и Стефана в моем кабинете. Обычно во дворце охрана не требовалась, но встречи с гостями были исключением.

Я выдавила улыбку:

– Да.

Бут поколебался, а потом добавил:

– Многое изменилось за эти годы. Я не мистер Ларсен, но я буду стараться.

Острая боль сжала грудь, когда я услышала имя Риса.

– Я знаю. Я рада, что ты вернулся. Правда.

Но меня по-прежнему преследовали мысли о темных волосах и стальных глазах, шрамах и с трудом завоеванных улыбках.

Когда-то я была готова отдать что угодно, лишь бы Бут вернулся. В первые недели после его отъезда я каждый день проклинала его за то, что оставил меня наедине с Рисом.

Невыносимый, авторитарный, высокомерный Рис, который запрещал мне ходить по улицам и воспринимал посещение бара как вылазку в зону боевых действий. Который чаще хмурился, чем смеялся, и спорил больше, чем разговаривал.

Рис, который устроил для меня внезапную поездку, чтобы я могла выполнить список желаний, хотя это наверняка противоречило всем его защитным инстинктам, и целовал меня так, словно конец света был близок, а я была его последней надеждой на спасение.

Боль усилилась, распространившись на горло, глаза, душу.

Он был повсюду. В кресле, где мы целовались, на столе, где мы трахались, у картины, над которой мы смеялись, художник нарисовал одну бровь немного выше другой, придав модели удивленный вид.

Даже если я выйду из кабинета, он все равно будет меня преследовать.

Дверь открылась, и я обхватила рукой колено, чтобы успокоиться, когда вошли Элин и Стефан.

– Спасибо, что пришли, – сказала я. Стефан сел напротив. Я впервые встретилась с ним лично с тех пор, как он согласился на помолвку.

Он одарил меня улыбкой – почти такой же натянутой, как моя.

– Конечно, ваше высочество. В конце концов, мы собираемся обручиться.

То, как он это произнес, наводило на мысли – возможно, не только меня заставили заключить соглашение. На первых двух свиданиях он казался весьма заинтересованным, но с тех пор, как вернулся из Преории, стал отстраненным и рассеянным.

Я вспомнила, как уловила напряжение между ним и Малин.