Разрушительная игра

Я… хочу быть ближе к дедушке.

Отчасти это было правдой. Он хорошо восстановился, и за ним круглосуточно наблюдали специалисты, но я все равно беспокоилась и хотела быть рядом. Впрочем, как кронпринцессе, мне следовало вернуться в Атенберг и для обучения. Я уже отстала на десятилетия.

Ноздри Риса раздулись."

"– Когда ты собиралась мне сказать?

– Скоро, – прошептала я.

Дворец держал отречение Николая в строгом секрете, и я не могла говорить о нем до официального объявления. Я могла бы и раньше сообщить Рису, что возвращаюсь в Эльдорру под предлогом болезни дедушки, но мне хотелось как можно дольше притворяться, что все нормально.

Глупо, но в последнее время я неважно соображала и не могла объяснить собственные действия.

В глазах Риса что-то мелькнуло. Если бы я его не знала, подумала бы, что ему больно.

– Что ж, теперь ты наконец сможешь от меня избавиться, – невозмутимо сказал он, но его лицо словно окаменело. – В понедельник я поговорю с боссом, и начнем оформлять документы для увольнения.

Увольнения.

Мое дыхание, мое сердце. Замерли.

– Ты уйдешь?

– Здесь я тебе не нужен. У тебя есть королевская охрана. Я подам в отставку, или дворец расторгнет контракт. Финал один.

Эта мысль не приходила мне в голову, но он был прав. Дворец нанял Риса, чтобы не отрывать членов Королевской гвардии от семей, пока я жила в США. Теперь, когда я возвращаюсь, наемник больше не нужен.

– Но я…

Ты мне нужен.

Да, мы с Рисом поладили не сразу, но теперь я не могла представить жизни без него.

Похищение. Выпускной.

Он прошел со мной через все.

– Значит, все. – Я сморгнула боль в глазах. – У нас остался месяц, а потом ты просто… уйдешь.

Глаза Риса потемнели до черноты, а на подбородке дернулся мускул.

– Не переживай, принцесса. Может, твоим телохранителем снова станет Бут. Как в старые добрые времена.

Меня вдруг охватила необъяснимая злость.

– Может быть, – выпалила я. – Жду не дождусь. Он был лучшим из моих телохранителей.

Удар ниже пояса – и, судя по тому, как замер Рис, точно в цель.

– Отлично. Значит, все от этого только выиграют, – сказал он ледяным, сдержанным тоном. Встал и пошел к выходу, не оглядываясь.

За ним захлопнулась дверь, и я подпрыгнула.

Боль в глазах усиливалась, и наконец по щеке скатилась слеза.