Я действительно не знала, что произошло после нашего с Бриджит ухода – как дядя Алекса получил шесть пуль и как наш похититель, по рассказу позеленевшего офицера полиции, оказался изрезан похлеще хеллоуинской тыквы. Не знала технически, но не требовалось быть гением, чтобы догадаться о произошедшем.
Я не знала, что именно Алекс сказал полиции, но раз его еще не арестовали за двойное убийство, видимо, он придумал убедительную историю про самооборону.
В конце концов, он был превосходным лжецом. Верно? Или он обманул насчет лжи?
Был только один способ это выяснить.
Алекс заметил меня первым. Он что-то сказал офицеру, тот кивнул и ушел.
Я остановилась в полуметре от него, судорожно сжимая одеяло.
Он снова стал похож на прежнего Алекса – равнодушный и безразличный, с глазами, напоминающими осколки нефритового льда. Я не видела ни намека на Алекса, которого узнала за последние несколько месяцев. Того, кто отменил свидание и остался дома, чтобы посмотреть со мной кино. Того, кто давился самым отвратительным на свете печеньем и назвал его «нормальным», чтобы не задеть мои чувства.
Того, кто научил меня плавать и показал мир, который, как я думала, существовал только в моих фантазиях. Мир, где я любила и была любима в ответ. Он этого не говорил, но я думала… Я правда думала, что он меня любит, но боится признаться.
Теперь я задавалась вопросом, существовал ли вообще тот Алекс, которого я «знала». Возможно, все действительно было лишь уловкой, ролью психопата, жаждущего мести и воспользовавшегося моим наивным сердцем.
Или… он солгал и говорил перед дядей все эти вещи, пытаясь меня спасти и скрыть свое истинное отношение. Рассказ казался слишком сложным для выдумки, но Алекс – гений. Он способен на все что угодно.
Я вцепилась окровавленными пальцами в рваные остатки своей надежды.
– Я думал, ты уже уехала.
Он засунул руки в карманы – воплощение невозмутимой беззаботности.
– Я хотела сначала поговорить с тобой.
– Зачем?
К моему лицу прихлынула краска. Уходи, хватит себя позорить! – кричала гордость, но тот ужасный огонек надежды заставлял бороться до конца.
– Хочу спросить.
Он скучающе поднял бровь.
– Ты и я, – я боялась спрашивать, но должна была узнать. – Было ли реальным хоть что-то?
Алекс замер, и я задержала дыхание, надеясь, молясь…"
"– Я пытался предупредить тебя, милая, – сказал он с бесстрастным видом. – Советовал не романтизировать меня, ожесточить свое мягкое сердце. В качестве благодарности за доброту, проявленную ко мне за все годы.
