Разрушительная любовь

Он снова хотел быть засранцем? Я могу подыграть.

– Не принимай на свой счет. Это утренний стояк. Он бывает у каждого. – Алекс провел рукой по волосам, разумеется по-прежнему идеальным после ночного сна.

– Как скажешь, – пропела я. – Кстати, хватит называть меня солнцем.

– Почему?

– Меня зовут по-другому.

– Я в курсе. Это прозвище.

Я раздраженно выдохнула.

– Мы недостаточно хорошо друг друга знаем для прозвищ.

– Мы знаем друг друга восемь лет.

– Да, но у нас не такие отношения! Плюс я уверена, ты меня дразнишь, кровоточащее сердце и все такое.

Алекс поднял бровь.

– Просвети меня. Какие же у нас отношения?

Мы ступили на опасную землю.

– Мы соседи. Знакомые. – Я задумчиво подняла бровь, термины казались не совсем подходящими. – Приятели по просмотру фильмов?

Он подошел ближе, и я сглотнула, стоя на месте, хотя хотелось бежать.

– Ты всегда спишь в одной кровати со знакомыми? – мягко уточнил он.

– Я не просила класть меня в твою кровать, – я пыталась не пялиться на область ниже его талии, но игнорировать оказалось сложно.

Какого черта? Это же Алекс, бога ради. Антихрист. Засранец. Робот.

Но тело, похоже, об этом позабыло, потому что внезапно я начала фантазировать, как толкну его на кровать и закончу невольно начатое моей рукой."

"Нет. Соберись. Ты не будешь спать с Алексом Волковым, сейчас и никогда.

– В общем, мне… мне пора. Волонтерство. Приют, – пробормотала я, едва соображая. – Спасибочтодалпереночеватьувидимсяпозжепока!

Я спешно спустилась по лестнице и побежала домой.

Мне требовался холодный душ, чем быстрее, тем лучше.

СТАТУС ФАЗЫ «ГРУСТЬ»: ПРОВАЛЕНО.

* * *– ТЫ ТРОГАЛА ЧЛЕН АЛЕКСА? – Бриджит сделала большие глаза. – И как на ощупь?

– Тссс, – я огляделась, чтобы проверить, не подслушивает ли нас кто, но все были слишком заняты. Бриджит занималась волонтерством в приюте достаточно долго, чтобы персонал не обращал никакого внимания на принцессу, и по запросу королевской семьи мы всегда были единственными волонтерами в дни ее посещений.

Особенно голосом Бриджит, аристократическим и с легким акцентом, который подходил для обсуждения светских событий и бриллиантов Гарри Уинстона[3], а не мужских гениталий.

– Я говорила слова и похуже.

Как человек, друживший с ней почти четыре года, я могла подтвердить. Но звучало все равно как-то неправильно.

– Ну? – допытывалась она.