Подтянула к груди ноги, ощущая, как из меня вытекает сперма.
Подозревала, что скоро всё закончится. Соломон явно что-то затевал. Если всё сложится удачно, то мне удастся сбежать от Шамиля.
От этих мыслей почему-то стало только горше. Сжала одеяло, утыкаясь в него лицом, всхлипывая с новой силой. И злилась на себя за глупую слабость. Потому что, когда представляла жизнь без Шамиля, становилось невыносимо.
Горячая ладонь коснулась спины. Заставив вздрогнуть. Но отчего-то заплакала ещё сильнее.
– Я сделал тебе больно?
Низкий голос затрагивает струны в моей душе.
Добавляя горечи и грусти. Потому что я не понимаю, что со мной происходит. Отчего так плачу.
От унижения. Потому что мной воспользовались как вещью. Грубо и без спроса.
Или потому, что я боюсь его потерять.
Дёрнула плечиком, надеясь, что он поймёт жест и перестанет ко мне притрагиваться.
Только, вместо того чтобы исчезнуть, Шамиль оторвал меня от кровати, как присосавшуюся к ней улитку. И прижал к своей груди.
Ощутила капли воды на его груди.
В нос ударил запах геля для душа. Сильные руки обняли. Сердце разрывалось на части.
– Лиса, – поднял моё заплаканное лицо, вглядываясь в него. А у меня перед глазами всё плыло. – Отчего мне так паршиво, когда ты плачешь?
Его слова заставили меня замереть.
Хлопала ресницами, как безмозглая кукла, не веря собственным ушам. Его слова разом осушили весь поток слёз.
– Может быть, оттого, что ты ведёшь себя со мной как животное? – предлагаю свой вариант сдавленным голосом.
Проводит большим пальцем по моей щеке, смахивая солёную слезинку.
На его губах какая-то странная улыбка. Меньше всего говорящая о веселье. Задумчивая.
– Если бы я вёл себя как животное, я бы давно тебя убил. И ты даже не представляешь, сколько раз мне хотелось это сделать, – грубая ладонь поглаживала мою спину, а биение сердца под щекой вгоняло почти в медитативное состояние. Несмотря на слова, о которых мне следовало бы крепко задуматься.
Ну подумаешь, пару раз накосячила. Что, теперь за это убивать?
Шамиль выключил ночник.
Отрубилась почти сразу. И проснулась утром, поняв, что занимаю почти всю кровать, распластавшись в форме звезды.
Часы показывали полдень. Я, наверное, всю жизнь столько не спала, сколько в этом доме. Рядом никого не оказалось.
Шамиля уже и след простыл. И мне вновь подумалось, что произошедшее ночью было плодом моего воображения. Хотелось бы надеяться, единственным. Но он точно в меня кончил. О чём свидетельствовали разводы спермы на бёдрах.
