– Чтобы выбраться из-под их власти, мне придётся стать криминальным авторитетом, – хмыкаю. Мы ведь оба знаем, что обрести свободу у меня ничтожно мало шансов.
Коротков выпроводил на улицу. Чёрный начищенный «Роллс-Ройс» ждал у ворот. Тонированные стёкла не позволяли разглядеть пассажиров. Водитель, увидев меня, распахнул дверь.
Занырнула в салон, умостившись на кожаном сиденье. И замерла.
Показалось, что сердце остановилось. Прекратило биться. Накачивать тело кровью. Я вся омертвела. Только выдохнуть успела. И почти жалостливо промычать.
Напротив меня сидел значительно постаревший мужчина. По крайней мере с момента нашей последней встречи. Некогда тёмно-русые волосы почти полностью покрылись сединой. Острые черты лица придавали ему вид хищной птицы. Расслабишься, и выклюет глаза.
В аркане Таро – колесо Фортуны, разворачиваясь карательной стороной к тем, кто был на его вершине одним поворотом, оказывается им же, этим колесом, раздавлен.
– Папа?
Было ощущение, что мне провели процедуру кровопускания.
Только забыли её вовремя остановить. И вся кровь, капля за каплей, вытекла из жил.
Я даже перестала ощущать биение сердца. Окружающее пространство слилось в одно тёмное пятно. Звуки пропали. Лишь подступающая к горлу тошнота напоминала о том, что я жива.
Хотелось упасть в обморок и перестать находиться здесь. Перед ним.
– Я так рад тебя видеть, Василиса, – моей руки коснулись прохладные, сухие пальцы.
Я перевела на них взгляд. Кожа на тыльной стороне кисти покрылась пигментными пятнами. Наверное, он часто проводит время на солнце.
Отец выглядел удивительно хорошо. Холёно. Почти таким, каким я его запомнила. Лишь в волосах появилось больше седины, а на лице – морщин. На загорелой коже выделялись светлые, потускневшие со временем глаза. Серые, холодные, как сталь.
Подметила и дорогой, шитый на заказ костюм. Часы на запястье, продажа которых решила бы большинство моих проблем.
Язык будто отмер. Не могла сказать ни слова. И не понимала, что должна говорить.
Рада ли я видеть отца, который бросил меня?
Перед глазами пронеслись все прошедшие годы, наполненные ужасом и страхом.
Я перестала их замечать. Сроднилась с ними, относилась как к данности, естественному ходу вещей. Ведь моего отца убили, и я осталась без защиты.
А теперь мой мир рухнул. Всё, за что я цеплялась в этой жизни, потеряло значение. Потому что обернулось гадкой ложью.
Убрала руку, спрятав её за спиной, испытав неприятные ощущения от прикосновения. В висках пульсировала боль.
