Любая другая девчонка на моём месте вела бы себя с такими людьми, как Соломон или Шамиль, иначе. Интуиция бы подсказала, что стоит делать ноги. Сматываться как можно дальше.
Но вместо побега я покручивала между пальцами чёрт знает какой по счёту бокал вина. Алкоголь притупил все чувства. Включая инстинкт самосохранения. Мне удалось забыть, что Шамиль совсем рядом. Сверлит мой затылок взглядом. Скоро дыру выжжет.
Зачем он явился? Ещё и в компании девушки с пониженной социальной ответственностью. Знал, что мы с Соломоном здесь будем, или это случайность?
Мне не давала покоя нервозность отца последние недели.
И странное поведение Соломона.
Что-то происходило, ускользало от моего внимания. Но что?
Телефон Соломона зазвонил. Он извинился и вышел на террасу. Видимо, разговор не для моих ушек.
Встала из-за стола, остро понимая, что напилась. Схватилась за спинку стула, ожидая, когда горизонт встанет на место. И путаясь в собственных ногах, направилась в сторону уборной.
Не помню, как нашла дамскую комнату.
Стояла, вжимая горячие ладони в холодный мрамор умывальника. Щёки красные.
Ополоснула руки в ледяной воде и приложила прохладные пальцы к тыльной стороне шеи. Жара усугубляла опьянение. Голова кружилась.
Вздрогнула, когда дверь распахнулась. В проёме стоял Шамиль.
От удивления я даже открыла рот. Хотела спросить, что он забыл в женской уборной, но он меня опередил.
– Ты в курсе, что это мужской туалет? – интересуется, ощупывая меня взглядом. Пробираясь под платье. И кажется, даже под трусики.
Сглатываю слюну. Чёрт бы побрал этот алкоголь. Похоже, я знатно перебрала. Рубикон, перед которым я ещё могла себя контролировать, уже перейдён. Потому что меня от одного его взгляда размазывало.
Закрыл за собой дверь.
Заторможенно наблюдаю, как он медленно приближается ко мне.
До меня донёсся лёгкий, едва уловимый аромат его парфюма. Запах свежей рубашки. И немного женской туалетной воды. Бабы, которая о него тёрлась.
Остановился в шаге от меня, разглядывая. Не сразу сообразила, на что он так пялится.
Волосы.
Отросшие кудри завивались от влажного воздуха ещё сильнее.
Потянул одну прядку. Отпустил. И она резко отпружинила мне по щеке.
Зря я напилась. Потому что все остальные эмоции, помимо тоски по нему, стёрлись. Я рвано вдыхала воздух, в лёгких его не хватало, пока лихорадочно билось сердце. Хотя мне казалось, Шамиль его лично перемолол в фарш. И биться в груди давно нечему.
От боли и горечи хочется выть на луну.
