– Садись в машину, Лисёнок, – взглянул на меня через чёрные очки, стоя рядом со своей крутой тачкой.
Задумчиво уставилась на него. Не такой уж он старый и страшный. Вовсе нет. Девчонки рядом со мной заинтересованно поглядывали в его сторону. Что-то в нём всё же было. Жажда власти и опасность. Они притягивают дурочек.
Но на любую силу найдётся сила покруче. Уж мне ли об этом не знать.
– Лисёнок, хочу, чтобы ты понимала, я не изменил своим планам. Я хочу быть с тобой. И мне плевать на Ямадаева.
Соломон сжал мои плечи, вглядываясь в глаза.
А я видела лишь своё отражение в стёклах.
Мне вдруг стало смешно. Страх, растерянность и веселье – дикое сочетание.
– Будешь драться с ним? – усмехаюсь, передёрнув плечами. На улице жара, а тут ещё его клешни.
– Я убью его. Давно хотел это сделать, – говорит на полном серьёзе. – Но он не заберёт тебя у меня."
"Его слова разозлили и напугали одновременно. Просто потому, что я знаю – он исполнит сказанное. Только честно играть не будет. И Шамилю стоит ждать выстрел в спину.
Возникло острое желание бежать отсюда к нему. Предупредить.
Вдруг поняла, что, начни я отговаривать Соломона, он исполнит сказанное ещё быстрее. Облизала пересохшие губы, не зная, как себя вести. Поэтому свернула со скользкой дорожки, симулируя беззаботность. Соломон всё же действительно терял голову в моём присутствии. Потому что стоило мне поулыбаться, как он забывал обо всём. Ненадолго.
– Надень это платье сегодня, – отец зашёл в мою спальню утром, будя. Я ещё не акклиматизировалась, вернувшись в пасмурную московскую погоду.
– У нас запланирована важная встреча днём.
Сонно лупилась на наряд. Чёрное платье. Похоже, с бантом на шее.
– Ты что, собрался меня кому-то подарить? – спрашиваю, очевидное. Раз он решил обмотать меня в это платье, как в подарочную упаковку.
– Василиса, это вопрос жизни и смерти. Будь добра, хотя бы сегодня не перечь мне. Если не хочешь, чтобы твоего родителя убили.
– Снова, – тихо добавляю так, чтобы он меня не услышал.
Впрочем, отца ответ не волновал. Он уже покинул мою спальню в новом доме.
Глава 24
Ленты платья, перекрещиваясь на шее, завязывались на груди, фиксируя внимание на голых плечах и глубоком вырезе. Бархатная ткань облепляла тело, не оставляя простора воображению, подчёркивая каждый изгиб.
Под ложечкой сосало от неприятного предчувствия. И так понятно, что меня продают. Не знаю только, почему отец вдруг решил сменить покупателя с Соломона на своего врага.
