Хлоп-хлоп ресницами, точно кто-то со спины руководит моими механическими движениями.
Сердце ухает в груди, отдаваясь в самый мозг. Сильно. И так громко, что кажется, будто люди рядом смогут сосчитать мой пульс.
Вышла. Вот серый коридор. Вот прямо по центру – выход из больницы.
Каждый шаг даётся с трудом. Окружающее пространство удивительным образом вдруг стало вязким, густым, сузившись до цели – дороги к выходу. И больше ничего вокруг не вижу. Периферическое зрение дало сбой.
Воздух тяжело заходит в лёгкие, обжигая, словно неожиданно накалившись на солнце.
Но это ошибочное ощущение. Просто у меня внутри всё горит. Пылает от боли.
Я успела подслушать, но не успела переварить. В Шамиля выпустили три пули. Метко. Прямо в цель.
«Шансы невелики», – читалось на лицах людей в белых халатах.
А вдруг он умрёт? По-настоящему, как Василёк?
И что я тогда буду делать, как жить? Ради чего существовать?
Цель ведь достигнута. Главный враг повержен. Мой любимый враг…
Что бы сказал мой брат, узнав, что я попала в такую передрягу?
Оказавшись на улице, подняла глаза к небу.
Голубое. Жаркое. С плывущими кучевыми облаками, будто взбитыми в блендере.
Солнце светит ярко. Высоко.
– Василёк, оставь его мне. Пожалуйста, – горькие слезы крупными каплями стекают по щекам, туманя горизонт. – Хочешь, я его всю оставшуюся жизнь истязать буду? Может, ещё пожалеет, что не рядом с тобой. Только не забирай его. Потому что иначе я ни хрена не пойму, зачем мне жить без вас обоих.
Луч прошёлся по радужке, ослепив.
Словно наказывая. Зажмурилась, пережидая, когда резь прекратится, и услышала визг шин.
Минивэн остановился рядом, дверь отъехала в сторону, и меня тут же затащили внутрь.
Резко, порывисто вытерла слёзы, не желая ни с кем делиться своей слабостью. Не с чужими людьми.
– Где Соломон? – осипшим голосом спрашиваю, изучая его подручных.
Всё печёт внутри. Плавится, горит. С тоской заглядываю за тонированные стекла. Чем дальше автомобиль отъезжает от госпиталя, где находится Шамиль, тем тяжелее мне дышать.
Жить. Всё естество тянется к нему обратно. И я изнываю от боли и неведения. Не понимая, жив ли он…
Мужчины из тех, которых проще встретить в тёмном переулке и надеяться, что пройдут мимо, типичные головорезы, наблюдали за мной без интереса.
– Скоро узнаешь.
Больше общаться со мной они не планировали.
Уставилась на дорогу, гадая, куда меня везут. Зачем я понадобилась Соломону? Неужели верит, что мы можем быть вместе?
А ведь у него есть для этого ресурс.
