Но стоило вырасти, и я поняла, что и ты, и отец – ничтожества, каких поискать. Я никогда не буду с таким, как ты. Я скорее перережу тебе глотку, пока ты будешь спать. Уверен, что хочешь забрать меня с собой?
Глаза округляются, когда неожиданно получаю удар кулаком в живот. Задыхаюсь, хватая губами воздух, но не имея возможности вздохнуть. Боль оказывается такой оглушительной, что я тут же падаю на колени. Из глаз текут слезы.
Боже, я подозревала, что он может меня ударить за мой непослушный язык. Но надеялась на пощечину.
А он со мной поступил как с мужиком. Без скидок на пол.
На четвереньках, упираясь руками в ковровое покрытие, выжидала, когда мир прекратит вертеться, тошнота отступит, а способность дышать вернётся.
Но, пока находилась в шоке, ситуация изменилась.
Из кабины пилота выбежал человек. Чисто на рефлексах обратила на него внимание. Красный, потный, встревоженный.
– На взлётной полосе полиция, нам не взлететь. Нужно останавливаться, – запинаясь на слогах, доносит новость.
И судя по всему, подобного Соломон отчего-то не ожидал.
Думал, если уберет Шамиля, за ним не устроят погоню?
Ощущаю злорадство, по-прежнему находясь на четвереньках.
Соломон забегает в кабину пилотов, требует, чтобы самолёт взлетел. Но я слышу их оправдания. Взлёт невозможен. Джет не может свернуть со взлётной полосы и взлетать с поля.
Мир продолжает кружиться, когда самолёт останавливается. Всё происходит так стремительно, что кажется, будто я фиксирую реальность через стоп-кадр.
В салоне оказывается ОМОН.
На Соломоне наручники. Меня поднимают с пола, сделав по моему виду вывод, что я накачана наркотиками.
Автозак. Анализы. Решётка.
Отлежалась на твёрдой, вонючей кушетке в камере, пока выясняли мою личность и состав крови. Я не звонила Короткову, но каким-то образом он узнал, что я в очередной раз влипла в неприятности.
– Умеешь ты, Василиса, эффектно объявляться спустя год, – вызволив меня из участка, заявил полицай. – Правда, выглядишь худо, девочка.
Коротков снова отвёз в свою квартиру.
К жене, которая смотрела на меня, как на панду, сбежавшую из зоопарка. С жалостью и сочувствием.
Упала в сон, как в обморок. И проснулась с мыслью, что дольше невозможно оттягивать неизбежное. Я должна знать правду.
Натянув одежду, что оставила жена Короткова, выпив чая, отправилась в больницу.
Сколько времени прошло с тех пор, как я здесь была? Сутки? Двое? Чёрт разберёт.
Настоящее чудо, что я случайно встретила Якуба, когда он покидал приёмный покой.
