Если упаду с них, разобьюсь насмерть.
Сглотнула слюну, как если бы мне к виску приложили пистолет.
– Слушай, я тут вспомнила, что забыла выключить утюг, – на полном серьёзе заявляю, пробуя выпутаться из рук Шамиля и пробуя надеть обратно топ.
Хмурится. Сводит свои чёрные брови на переносице. Явно не понимает моей реакции. Но не позволяет сползти со столешницы вниз.
Двинулся ближе ко мне, поставив руки по обе стороны от меня. Упершись лбом в мой лоб, как бык, бодающийся рогами.
– Не отпущу, – голос спокойный, только звучит как угроза.
– Угу, – кусаю губы, опуская ресницы. Не зная, что делать дальше.
Выдыхает. Не устало, но как-то обречённо. Словно и так понимал, что легко не будет. Но ведь никто и не обещал.
– Что случилось, Маугли? – осторожно спрашивает. Едва слышно. Почти шёпотом. И эта тихая, хриплая интонация музыкой играет на моих нервах. Успокаивая. Усыпляя бдительность.
Пожимаю плечами, едва не плача.
Как объяснить ему свои чувства, если я сама их не понимаю? Их так много. Они такие мощные, что разрывают меня изнутри.
Поднимаю к нему робкий взгляд. Вижу направленные на меня, чёрные как ночь, очи.
– Я боюсь. – Резко выдыхаю, пробуя отстраниться, глотнуть воздуха, облизать пересохшие губы. Отвожу глаза, ощущая, как испепеляюсь от его горячего внимания. Словно для него сейчас я центр вселенной и нет ничего важнее. – У меня в жизни всё не по-настоящему. Не то, чем кажется. Думала, отец любил в детстве. Но разве, любя, он смог бы бросить? Оставить одну, выживать. Действительно, как Маугли.
Замолчала на мгновение, не зная, стоит ли продолжать. Но показалось, если не выложу всё, буду всю жизнь обманываться. И его обманывать.
– Когда я потеряла брата, – смотрю прямо в глаза Шамиля, нервно усмехаясь, – думала, свихнусь. Отец умер. Мать вечно в невменозе. Под очередной дозой она меня даже не узнавала. Я осталась совсем одна. Мне нужно было за что-то зацепиться, даже чтобы просто жить. И этой причиной для меня стал ты. Тот, кто заказал отца. По чьей вине умер брат.
– Василиса, – произносит моё имя с новой интонацией.
Горькой. Какой-то болезненной. – Я не хотел, чтобы кто-то из вас двоих пострадал.
Пожимаю плечами.
– Ты знаешь, что это я могла получить ту пулю, что попала в брата?
Смотрит на меня секунду. И будто в это мгновение воображение против воли подкидывает ему иную реальность. В которой меня не существует.
– Знаю. Если бы она попала в тебя, то и я бы так и остался мёртвым, – обхватывает моё лицо широкими ладонями, поднимая к себе.
