Но вместо того, чтобы прекратить, с последним толчком проходит дальше, и по пульсации члена я понимаю, что он получил желаемое. И начинаю едва не захлёбываться, пока пищевод наполняет его сперма.
Лишь кончив, он освобождает меня, позволяя дышать.
И хочется плакать от обиды и жалости к себе. Возможно, в любой другой ситуации я смогла бы справиться с нахлынувшими чувствами, но слишком измотана. Утомлена чередой потрясений, в которые угодила. И эмоции прорываются через мою броню наружу. Горькими слезами.
Шамиль молча застёгивает ширинку, наблюдая.
Я не вижу его лица и не хочу смотреть на него. Насмотрелась, хватит. Не-на-ви-жу.
К моему удивлению, он опускается на корточки. Со странной, совсем не сочетающейся с его грубостью минутой ранее, нежностью обхватывает пальцами мой подбородок. Увожу взгляд вбок, всхлипывая. И ощущаю, как его большой палец скользит по моим влажным губам, догадываясь, что он размазывает по ним остатки спермы.
– Тебе очень к лицу отсасывать у меня, Маугли. И ты будешь делать это часто и с удовольствием, – он придвигает меня чуть ближе к себе, лёгким касанием целует мою солёную от слёз щеку.
Ведя дорожку коротких поцелуев к вискам. Слипшимся ресницам. К своему стыду, под этой лаской я таю, прекращая плакать. Мне хочется, чтобы он продолжал меня касаться. Потому что кажется, эти ласки исцеляют тело и душу.
Тянусь к нему, как росток к солнцу. В непреодолимой потребности в тепле.
И с какой-то животной жадностью он притягивает меня ещё ближе, утыкаясь носом в мою шею и вбирая в лёгкие запах моей разгорячённой, покрытой испариной кожи.
– Ещё раз ослушаешься – убью, слышишь? – его зубы смыкаются, прикусывая тонкую, нежную плоть, и тут же горячий язык зализывает место укуса. – На цепь посажу.
Судорожно вздыхаю, не понимая его чувств. Отношения ко мне. Поведения, замешанного на злости и нежности. Ранящего, терзающего и освобождающего от душевной боли и гнетущего одиночества.
Он искал меня. Он нашёл меня.
Может быть, он нуждается во мне так же, как и я испытываю потребность в нём?
Шамиль отстраняется, но совсем чуть-чуть.
Обхватывает моё лицо ладонями, всматриваясь сначала в один глаз, затем в другой. Будто намереваясь найти ответ на дне радужки, подёрнутой пеленой слёз.
– Ты меня поняла? – голос колючий, напряжённый, и глаза горят странным блеском. Я смотрю на него растерянно. Успев позабыть вопрос, который он мне задал.
Ослушаюсь и убьёт? Боюсь, жить мне осталось недолго. Ибо послушание не заложено в моём геноме с рождения.
