Разве я могу быть счастлив без тебя

Воспользовавшись тем, что Ева перестала отбиваться, мужчина начал задирать её юбки.

Понимая, что никто её не спасёт, Ева закрыла глаза. Сможет ли она пережить то, что сейчас случится? Нет, не сможет. Всхлипнув, Ева сделала над собой дикое усилие и взмахнула руками. Она не может так просто смирится с этим.

Вдруг тяжесть чужого тела пропала, и стало легко. Приоткрыв глаза, Ева увидела, Одина, который избивал напавшего на неё мужчину. И это было последнее, что она запомнила перед тем как потерять сознание от сильной изматывающей боли.

Что-то остановило Одина, когда он уже спускался по лестнице. Что это было, он не понял. Какое-то странное ощущение теснилось в груди, поднимая волну беспокойства. И, если бы он не остановился в эту секунду, то, скорее всего не услышал бы раздавшийся со второго этажа крик.

Не думая, Один стремительно развернулся и вбежав по лестнице, быстрым шагом направился в ту сторону, откуда доносился крик. Последние шаги до комнаты он преодолел уже бегом, понимая, что он его быстроты может зависеть многое.

Приблизившись к комнате, в которой находилась Ева, Один увидел, что Грега, охранника, снаружи не было. Резко дёрнув дверь на себя, Один вбежал в комнату, как раз в ту минуту, как Грег, размахнувшись, ударил лежавшую на полу Еву. Взревев как разъярённый медведь, Один схватил мужчину, вздёргивая того на ноги.

— Как ты посмел прикоснуться к ней? — прорычал Один, — Да я убью тебя за это.

Удар его кулака пришёлся по лицу Грега, отправляя того к противоположной стене.

— Почему я не могу воспользоваться ею? — встав в оборонительную стойку, прорычал он.

Это фраза взбесила Одина, и в считанные секунды он оказался около мужчины, прижимая того к стене. У Грега не было шанса уклониться от надвигающегося на него воина. Кулаки Один, как отбойные молотки врезались в лицо Грега, заставляя того стонать от боли.

— Я сказал, она моя, — каждое слово сопровождалось ударом, мотающим голову Грега из стороны в сторону.

— Джеймс! — грозный крик, казалось, поднял всех в замке. И уже через секунду, Джеймс, обнаживший свои топоры, стоял перед Одином.

— Убери его с моих глаз. Я разберусь с ним позже, — сказав это, Один направился в комнату, к Еве.

Пробуждение было тяжелым. Казалось, что лицо было одним сплошным синяком, и невыносимо болело.