Разведчик. Чужая земля

В лесу деревья по линейке, никаких сломанных веток или поваленных деревьев, все убрано.

– Где? – спросил Игорь.

– Там! Сам видел человек десять, немцы и с оружием!

Игорь нагнулся к кабине.

– Двигай вперед потихоньку и ищи съезд.

Вдоль дороги откос, внизу бетонированный желоб для водостока. Где захочешь – не свернешь в поле. Метров через двести съезд обнаружился. Свернули и к роще. А оттуда выстрелы винтовочные захлопали. Если десяток фрицев, разведчики справятся. Но может, это боевое охранение? Тогда радировать надо.

– Короткими перебежками вперед. Радисту остаться при машине, – приказал Игорь.

Перебегали по очереди. Двое-трое бегут, другие огонь ведут. Немцы боя не приняли, после нескольких выстрелов отступать стали. Думали – русские преследовать не станут. Не на тех нарвались. Разведгруппа уже «на хвост» села.

– В плен хоть одного взять надо, допросить, – приказал Игорь.

Сам на землю упал, положил автомат поудобнее, прицелился убегавшему в ноги, дал короткую очередь.

– Эрвин Швабе, сорок вторая дивизия.

Немец молодой, лет двадцати. От страха и от боли в простреленной ноге трясется. Игорь попытался вспомнить, где такая дивизия дислоцировалась. Вроде на память не жаловался, не подводила раньше, а вспомнить не мог.

– Где дивизия стоит?

Игорь подумал, что ослышался. Курляндия – далеко, почти Пруссия.

– В Курляндии, под Любавой, – уточнил немец.

Это далеко. Курляндия – западная часть Латвии, на границе с Польшей. Оттуда идти и идти, если только часть пути немцы не ехали на автомашине.

– Начинали поход около полусотни, а остался десяток. Не убивайте меня, я пробирался к семье.

– Как в нас стрелять, так можно, несмотря на капитуляцию, а в тебя нельзя?

– Какую капитуляцию?

– Германия вчера официально подписала акт о капитуляции. Сдалась на милость победителей, одним словом.

– Я не знал, честно – не знал.

Возиться сейчас с чужим раненым – попусту тратить время. Игорь подобрал его винтовку. Раненый подумал – ему конец. А Игорь вытащил затвор из «Маузера», закинул подальше. Потом вытащил из кармана индивидуальный перевязочный пакет, бросил немцу.

– Перевяжи рану. Доберешься до своих – твое счастье. А брать грех на душу после победы я не буду.

А в лесу автоматный треск стих.