Разведчик. Заброшенный в 43-й

Из траншеи, со стороны блиндажей, доносились обрывки речи и смех, но после полуночи стало тише. Слышались только хлопки ракетниц и изредка – пулеметные очереди, беспокоящий огонь.

– Пора, – прошептал старшина. – Ползи к правому дзоту, действуем по обстановке.

Они медленно поползли.

От реки веяло прохладой.

Внезапно послышались голоса из дзота – один солдат рассказывал другому о доме. «Точно как наши, – усмехнулся про себя Игорь. – Немцы даже сентиментальнее, семейные фото с собой носят».

Они прислушались – в траншее было тихо.

Солдаты спали в блиндажах.

Старшина вытащил нож, Игорь выщелкнул лезвие своего ножа. Ничего не мешает, как в разведке – автомат, подсумок с магазинами, гранаты, а то и «сидор».

– Работаем, – шепнул старшина.

Они спустились в траншею и подобрались к дзоту. Пулеметчик дал очередь, и в эти секунды пулеметный расчет не слышит ничего.

Старшина мгновенно оценил удачную возможность и ворвался в дзот. Мгновенный удар в шею второму номеру и почти сразу – под левую лопатку пулеметчику.

Игорь вбежал в дзот сразу за Летягиным, но дело было уже сделано, оба пулеметчика лежали на утоптанной земле. Один из них еще дергался в агонии и хрипел, но через несколько секунд затих.

Старшина открыл крышку пулемета и достал затвор.

– Чтобы нам в спину не стреляли.

Когда же они вышли из дзота, он забросил затвор в сторону реки.

– Ползем. Если со мной что-нибудь случится, пакет забери, – шепотом попросил он Игоря.

От траншеи в сторону реки вела тропинка, наверное – солдаты ходили за водой.

По ней и ползли разведчики – так меньше было шансов нарваться на мину. Слева и справа от узкой тропки – спирали Бруно, это хуже колючки. Да еще и пустые консервные банки были по ним развешаны. Заденешь – забренчит, и это будет последнее, что ты услышишь. Ближнее пространство пристреляно, да и до траншеи недалеко, забросают гранатами.

Разведчики сползли в воду и поплыли по-собачьи. Так меньше звуков, хоть и медленно.

Хлопнула ракетница, и голова старшины ушла под воду. Игорь тоже нырнул.

Одна секунда, другая, десятая… Уже пора было выныривать, в ушах звон – воздуха не хватало.

Они всплыли, и впереди, в нескольких метрах – голова Летягина. Казалось, что другой берег близко, но когда поплыли в его направлении, возникло стойкое ощущение, что никак не могут его достичь.

Ноги коснулись дна, и тут же раздался тихий окрик из окопчика:

– Стой, стрелять буду!

– Ах ты дурак, твою мать! И кто только тебя в караул поставил! – в сердцах выругался старшина.