Разведчики времени

Нам нужно добраться до Биллингсгет, прежде чем там окажется слишком много народа.

— Биллингсгетский рынок, — объяснил Малькольм, когда они подошли к водовороту тележек, фургонов, бочек, лодок и людей. — Королевская хартия дарует Биллингсгету монопольное право на оптовую торговлю рыбой.

Вонь и гвалт были невероятны. Марго хотелось задержать дыхание и заткнуть уши. Им пришлось толкаться среди сотен уличных торговцев, покупающих свой товар на сегодняшний день. Ливрейные слуги из хороших домов, обычные домохозяйки из нижнего класса и поставщики рыбы в рестораны, а также перекупщики, которые повезут партии рыбы за город для продажи, — все сражались друг с другом за сегодняшний улов.

— Лососина — это для Белгравии, — прокричал Малькольм, перекрывая гул толпы, — а селедка — для Уайтчепеля!

После того ужина в «Радости эпикурейца» биллингсгетские угри оказались для нее еще одним жестоким шоком. Малькольм наполнил их тележку самым отвратительным липким месивом, которое Марго приходилось в жизни видеть.

Вареные угри в желе были переложены из огромных эмалированных тазов в глиняные горшки. У другой торговки они приобрели горячие пирожки с толченым картофелем и некоторое количество подозрительной зеленой жижи, которую эта крикливая рыбачка называла «подливкой». Малькольм торговался, чтобы сбить цену, на таком жаргоне, от которого уши вяли. Язык, на котором изъяснялась рыбачка, мог посрамить самые забористые выражения из тех, что Марго приходилось слышать на улицах Нью-Йорка, — когда она вообще могла разобрать, что эта женщина говорит. Малькольм погрузил пирожки на тележку, разложив их на поставленных одна на другую дощечках и укутав всю стопку шерстяной тряпкой, чтобы они не остыли.

Марго, получив приказ обращать внимание на детали, постаралась запомнить все, что она видела, но впечатлений было так много, что все они слились в одно сплошное пестрое месиво.

Наконец они выбрались из пропахшего рыбьей чешуей Биллингсгета и оказались на городских улицах.

На запруженных народом мостовых Уоппинга Малькольм удивительно успешно распродавал угрей и пирожки. Но в красочном зазывном монологе Малькольма Марго едва понимала одно слово из четырех.

Марго закатила глаза.

— Надо же. Жуть какая. Неужто кто-нибудь может все это запомнить? И из чего хоть делают эту жижу? — спросила Марго, показывая на зеленую «подливку» на тележке.

— Соус из петрушки? А-а. А я-то никак не могла сообразить, что бы это могло быть.