И, знаешь, больше я не позволю маме и слова сказать против тебя. Или влезать в наши отношения. И ты ее не слушай, никогда. Меня только слушай.
– Санечка, я планирую стать чемпионом среди подкаблучников, – рассмеялся я, – и, знаешь, я понял, о чем я мечтаю. Я хочу домой с работы к тебе возвращаться. Мечтаю о детях. Наших с тобой. Хочу с тобой засыпать и просыпаться. И ругаться с тобой только хочу.
– Кажется, у нас одна мечта на двоих, – улыбнулась она.
– Завтра за твоими вещами съездим, переедешь в нашу квартиру. Я правда хоромы купил трехкомнатные, как будто знал, что ты вернешься.
– Все мои вещи остались в городе отца. Я там квартиру снимала. И с работы нужно будет уволиться, я отпуск брала на три недели.
– Значит, вместе поедем, – решил я, – я тебя одну дольше, чем на один день, больше никуда не отпущу. Да и батя у тебя мировой. Кстати, моих родителей бы тоже надо обрадовать, что невестка блудная вернулась. Они будут рады. И Аська тоже, сестрицу мою помнишь?
– Конечно, помню! – возмущенно воскликнула Саша.
– Кстати, кажется, Антошка и Василиса испытывают друг к другу симпатию.
– Главное, матушке не говори, – засмеялся я, – боюсь, двух представителей моей семьи в качестве зятя она может не выдержать.
– Она привыкнет, у нее выбора нет. Теперь нет, – твердо решила Саша, а я кивнул.
Хватит, наслушался. В отношения двоих нельзя впускать третьего. Даже если этот третий – родная и до зубной боли любимая матушка.
Наконец, мы доехали до загса, где уже стояли знакомые все лица с Виктором во главе.
Не было только главной виновницы торжества – маменьки.
Удивил меня Доберман. Нет, я знал, что начальство у меня кремень, но чтоб настолько… Чтобы выдержать мою тещу дольше, чем шестьдесят минут, нужно иметь стальные яйца и железобетонную выдержку.
Саша посмотрела на меня, ища поддержки. Я подмигнул ей, вышел из машины, заметив, что наше сопровождение тоже паркуется неподалеку.
Гости занервничали. Все, кроме Марьи и Игоряна.
Я же не отрываясь следил за реакцией Карасика, который нахмурился и первый пошел к нам.
– Виктор, – Саша явно растерялась и снова посмотрела на меня.
– Саша моя, – коротко обрубил я, за что меня наградили монаршим гневом и сложенными домиком бровками.
– Все в порядке? – участливо обратился Карасик к Саше, но руки держал при себе.
– Виктор, давай поговорим? – пролепетала Саша, пряча глаза.
– Я понял, Саш, это ведь твой Кирилл, так? – мягко ответил ей Карасик, косясь на меня. – Ты ничего не должна мне объяснять.
– Нет, должна.
