И ты молчал!
— Молчал, ты же с любовью делала… И сердечки рисовала на молочной пенке, — хмыкает. — Кривые.
— Наверное, теперь ты пьешь вкусный кофе. С ровными сердечками!
— Ага. Охеренный. Покупаю по утрам в кофейне… Мне бариста, симпатичная девица с пирсингом в губе, строит глазки. Титьки поджимает кверху и так смотрит… Как будто уже отсасывает. Она сердечки рисует ровнее, чем ты. И все, по факту, можно получить в другом месте, с другими людьми. Будет лучше, красивее, вкуснее, без заморочек, но.… Не то. Я бы до конца жизни твой помойный кофе пил.
С кривым сердечком на молочной пенке. Спокойной ночи, Лиз.
Глава 23
Лиза
Спустя несколько дней
— Мам, привет. Как дела?
— Привет. Лесь, — пыхчу. — Что-то срочное?
— Поговорить хотела, а что?
— Просто ты… Ты не вовремя. Я занята.
— Чем?
— Бегаю.
— Что-что?
— Бегаю. У меня тренировка.
— Оуу.… — немного издевательски протянула дочь. — Чё это с тобой стало?
Я выключаю беговую дорожку и схожу с нее. Ноги стали ватными, забитыми.
Сегодня дождливое утро, я не стала рисковать здоровьем.
Промокнуть и заболеть мне хотелось меньше всего. Но тренировку отменять не стала, просто пришла пораньше и решила побегать на дорожке.
— У тебя что-то важное, Лесь?
— Эмм… Мам, ты, что, правда, бегаешь? И на тренировки ходишь? Ты же никогда так не делала! — звучит с укором.
— Не делала, да.
— А сейчас зачем начала? — спрашивает она. — Не поздновато ли? В твоем возрасте…
В ее голосе как будто зазвенело осуждение и непонимание.
Я злюсь, вытираю пот полотенцем и вешаю себе на шею скрученным жгутом.
— Не понимаю, что не так-то?
— Раньше ты была другой, мам. А сейчас… стала стервой!
— Что-что?
— Ты даже не звонишь, мам. Ни мне, ни брату! Не спрашиваешь, как у нас дела, не пишешь доброе утро.
— Если есть желание, можете сами написать и позвонить, не так ли?
Я просто перестала видеть смысл в этих ежедневных «доброе утро». Максимум, что мне отвечали: «Доброе».
Если я продолжала переписку, то ответы были довольно короткие и сдержанные.
Я поняла, что не хочу навязываться и перестала это делать.
— С тобой невозможно разговаривать стало, чуть что, то.… ты колешься в ответ.
— Ах, на вас не угодишь. Раньше была добрая и суперзаботливая мамочка, так вы мне сказали, что я вас достала. Ты сама, Лесь, накричала на меня однажды, чтобы я в твою жизнь нос не совала и даже сетовала, мол, мне нечем заняться. Теперь я не названиваю вам и не написываю. Занимаюсь своей жизнью, никому на мозг не капаю.
