Он сглатывает и застывает, опустив руки и не отрывая от дочери глаз.
Она бежит по дорожке к машине, но в какой-то момент останавливается. Несмело оборачивается на меня, ища поддержки. Я киваю, быстро моргая, но тут оживает Дамир.
— Что же ты остановилась, доченька? — говорит он хриплым голосом и приседает на корточки. — Иди сюда.
Расставляет руки, и наша малышка с разбега влетает в его объятия.
— Ты знаешь, да? Знаешь? Мама тебе сказала? — она говорит взахлеб, обнимая Дамира ладошками за загорелую шею.
— Сказала, — голос Дамира звучит подозрительно сипло.
— А ты обрадовался? — спрашивает Лале осторожно и заглядывает ему в глаза.
— Очень, милая. Я так сильно обрадовался, что ты себе даже не представляешь! — он жадно рассматривает лицо нашей дочки, словно видит ее впервые.
— Я умею говорить букву «р», — совсем тихо говорит Лале, — специально научилась. Чтобы тебя дядей Дамиром называть.
— Не надо Дамиром, — голос Дамира срывается, но он старается держаться, — какой же я тебе дядя? Я твой папа.
Он сгребает Лале в охапку, и наша мелкая девочка совсем тонет в его сильных объятиях. Одни хвостики торчат наружу.
Данияр Батманов отворачивается, незаметно вытирает уголки глаз и когда поднимает голову, я ловлю его укоризненный взгляд. С другой стороны меня сверлят такими же неодобрительными взглядами все трое Озденов. Омер тоже успел приехать за нами следом.
Я уже приготовилась давать отпор, как тут Данияр отвел взгляд и сделал шаг вперед в направлении Озденов.
— Госпожа Хасна, Кемаль-бей, Омер-бей! Я прошу у вас руку вашей внучки и дочери для моего сына, Дамира Батманова.
Язык так и чешется добавить «потомка крымского хана», но я вовремя прикусываю язык. Они тут слишком серьезно ко всему такому относятся, мне нужно или это принять, или просто здесь не жить.
Кстати, я так понимаю, меня никто спрашивать не собирается. Хочу я замуж за Дамира, не хочу, это никого не интересует. Хорошо, что сам Дамир так не считает. Он ловит мой взгляд, поднимает Лале и идет ко мне с ней на руках.
— Ясь, — говорит взволнованно, глазами обещая все сокровища мира, — я уже делал тебе предложение, но нам помешали. Скажи, ты выйдешь за меня замуж?
— Мамочка, соглашайся, — прижимает ладошки к груди Лале, — ты знаешь, как я хотела папу. А он самый лучший!
— Почему он самый лучший? — вмешивается Данияр. — Ты же его не знаешь!
— Потому что он настоящий, — тихо говорит Лале и обнимает Дамира за шею.
