Обручальное кольцо на его руке запечатывает мой голос не хуже заклинания злой ведьмы.
Ноющая боль в груди заставляет наклониться вперед в надежде хоть немного ее облегчить. Молча смотрю, как Дамир, сидя на корточках перед дочкой, слушает ее болтовню. Что-то говорит в ответ."
"Каждое слово, каждый жест напоминает о том, что у нас могло бы быть, и о том, что мы потеряли. Тоска, сожаление и печаль накатывают волнами, разбиваясь о мое сердце как о скалистый берег.
Я так хотела бы, чтобы он знал о Лале, чтобы он стал частью ее жизни, но Дамир уверен, что между нами ничего не было.
Наш брак оказался фикцией, он продержался всего лишь месяц. Я так и не успела стать Батмановой. Зато настоящей Батмановой стала Жанна и остается ею уже целых пять лет.
Вот он, настоящий брак. Не фиктивный, на бумаге, а такой, в котором мужчина и женщина живут вместе. Когда между ними есть любовь, секс, и от этого рождаются дети.
Лале — случайность, о которой Дамир даже не помнит. Поэтому она моя дочь, только моя.
Тем временем дочка поворачивается в мою сторону, ее глазки вспыхивают.
— Мама! Мамочка! Тут тебя дядя хочет! Класивый!..
Не могу не улыбнуться высокой оценке, которую Лале поставила отцу. Мало кто удостаивается такого звания, даже дядя Эмир у нее всего лишь «холосый», «класивые» только Атеш и Доган. Вот теперь еще Дамир…
Наши взгляды встречаются, и из воздухе стремительно исчезает кислород. Я стараюсь дышать часто, глубоко, но легкие словно закупорены.
— Яся? — Дамир делает шаг навстречу, и я беспомощно хватаюсь за Дамлу, чтобы не упасть.
— Ясечка…
Распахиваю глаза и трясу головой, просительно глядя во все такие же любимые глаза.
Не надо, нельзя. Моя жизнь только наладилась, только успокоилась. Не надо врываться в нее разрушительным ураганом, сметая все, что я так старательно и долго выстраивала эти пять лет без тебя.
Второй раз я так не смогу. Не выстою, сломаюсь.
Потому что ничего еще не истлело. И ничего не прошло.
ДамирЯ и верю, и не верю. Яська моя…
Нашлась…
Хочется схватить ее на руки, закружить, заорать во все горло: «Яська моя! Я тебя нашел!»
Но натыкаюсь на застывший, немигающий взгляд и осекаюсь.
Словно на ходу лбом прямо в стеклянную стену впечатываюсь.
Она смотрит так требовательно просяще, что у меня не хватает духу преодолеть ее немой запрет. Все, что себе позволяю, это сказать негромко:
— Яся. Ясечка…
Сам поражаюсь, как спокойно звучит мой голос. И что я внешне настолько спокоен.
