Мужчина бледнеет, проводит ладонью по лицу и говорит почти беззвучно:
— Ясемин? Это ты, дочка?
— Здравствуйте, господин Озден, — киваю холодно. И мне самой становится холодно от того льда, который заполняет грудную клетку.
Глава 13
ЯсминаОмер Озден. Человек, который дал мне имя прекрасного благоухающего цветка, называл своим цветочком целых четыре года, а затем без сожаления бросил, променяв на другую семью и других детей.
Назвать его отцом у меня не поворачивается язык. Просто Омер-бей. Просто господин Озден.
Омер не отрываясь смотрит на Лале, затем переводит взгляд на меня.
— Это твоя дочь?
Его голос подозрительно дрожит, глаза затуманиваются, но меня это вообще не трогает. Саму это шокирует, только та часть сердца, которая отвечает во мне за отзывчивость, сейчас кажется полностью заледеневшей.
Складываю вещи в пляжную сумку, беру полотенца и зову дочь:
— Лале, малышка, пойдем, — беру ее за руку, — нам пора уходить.
— Но мамочка, я еще хотела поплавать! — протестует дочка. — Мы же только пришли!
Невольно приходит на ум, что когда Омер Озден бросил нас с мамой, я была такой как Лале.
Я обожала отца, он обожал меня. У нас была особая связь, мама потом призналась, что даже немного ревновала нас друг к другу.
Тем больнее было пережить предательство.
Содрогаюсь, когда представляю, что сознательно бросила Лале, свой цветочек. Променяла на возможность удачно выйти замуж и родить других детей. А Лале вышвырнула из своей жизни.
Ледник вмиг исчезает, и сердце изнывает от мучительной боли. А ведь я только представила! Какие адские муки я бы испытала, если бы нас разлучили?
Нет, этот человек не заслуживает, чтобы я даже смотрела в его сторону.
— Мы потом вернемся, доченька. А сейчас пойдем, — не хочу пугать своего ребенка, но при этом действую настойчиво.
Не знаю, откуда в этом отеле взялся Омер. На отдыхающего он не похож, значит есть надежда, что скоро он уедет, и мы сможем вернуться на пляж.
— Пойдем, возьмем тебе молочный коктейль, — пробую заговорить Лале, — ты какой хочешь, клубничный или шоколадный?
Но она все еще упирается.
— Мамуля, мы же можем выпить молочный коктейльна пляже! Вон там! — она показывает пальчиком на бар прямо посреди понтона."
"— Мне жарко, малышка, — бессовестно лгу дочери, увлекая ее с пляжа, — хочу немного охладиться. Пойдем в тот бар, что внутри. Что ты еще хочешь, может, пирожное?
— Не хочу, — мотает она головой.
— Ясемин, стой! Подожди! — несется нам вслед. Но я даже не оборачиваюсь.
Зато все косятся на меня.
