Так что не совсем уже нефартовый Каан.
Он меня и в аэропорт привез. Мог бы, и в самолет бы погрузил. Обрадовался, поверил, что я отель куплю.
Я в самолете как чуть протрезвел, так сразу пропажу телефона обнаружил. Нигде не нашел, сразу понял, что в баре оставил. Даже помню где, в таулете. Или на барной стойке.
Хорошо, что Марина связалась с офисом из Измира и напомнила, чтобы меня встретили. Надо ей премию выписать. Я как в машину сел, сразу с телефона водителя свою сим-карту заблокировал.
Набрал Марину, попросил найти Каана, вдруг у него мой телефон.
Каана искали долго, этот чудик пошел продажу отеля отмечать. Он решил, что я всерьез его покупаю. Ресторан себе присматривать начал, чепушило.
Надо сказать, пусть сразу на меня оформляет.
Я не планировал долго быть дома, но неожиданно заболел отец. Он вообще у меня крепкий, а здесь сердце прихватило. Попросил в офисе подстраховать, пришлось задержаться.
А мысли все с Ясей. Хотел попросить Дамлу связаться с ней, попросить достать меня из черного списка, но в последний момент передумал.
Не стоит вмешивать в наши отношения посторонних. Я все решу сам.
Может, она в самом деле на меня обиделась. Я же не сразу ответил, пока с этим пожаром разбирался, потом с государственными службами контроля, потом с кадрами. Хотя мог, конечно, просто реакцию поставить. Но мне хотелось написать. Все закончить, сесть спокойно с чашкой кофе и написать.
Жанка на развод не явилась, но мне ее присутствие и не надо, нас и так разведут.
И когда, наконец, я здесь со всем разгребаюсь, звоню в отель и выясняю, что обратно Ясмина так и не вернулась.
Поэтому я первым же рейсом вылетаю в Стамбул.
Глава 17
ЯсминаЛале убежала в дом, а я заходить не стала. Захотелось посидеть в беседке в саду, из нее открывается потрясающий вид на вечерний Босфор.
Лучи солнца скользят по морской глади, делая ее похожей на бархат. Небо над проливом изрезано полосками клубящихся облаков, и от открывающейся панорамы захватывает дух.
Кажется, я смогла бы просидеть в этой беседке до конца своих дней. Здесь тихо, пахнет морем и кустарниками, за которыми ревностно ухаживает старый Ибрагим.
Впервые я задумываюсь о том, какая кровь течет в моем теле. Омер родом из Стамбула, где-то здесь у меня большая родня из бабушек, дедушек, тетушек, братьев и сестер. Двоюродных и троюродных.
Вот только я совсем этого не чувствую. Другое дело Босфор.
