Разведенка с прицепом

Он уже был тем, кем является сейчас, но еще не видел в себе этого и пытался жить по-старому. Могло и получиться.

Не я его изменила. Моя дочь.

Юлиан Владимирович протянул мне свою огромную ладонь и, когда я вложила свою руку, пожал ее – осторожно и уважительно.

– Я рад, что ты теперь в нашей семье, Оль.

– Хель, – сказала я. – Вы можете называть меня Хель. Это для близких.

– Добро пожаловать, Хель, – сказал он, улыбаясь. – Тебя тут очень не хватало.

Я не была в этом уверена, особенно когда к середине дня в дом стали стекаться незнакомые мне люди.

С детьми – увы, помладше Леи, так что ей пока оставались для игр только белки. Меня представляли всем по очереди, я старательно запоминала имена, но была уверена, что наши визиты в загородный дом отца Влада будут крайне нечастыми.

Но, присматриваясь к тому, как ведут себя друзья семьи Гришиных, все больше проникалась атмосферой.

Смешливая Ася долго рассказывала о достоинствах своих новых десертов.

«Ну тут краешек потек, я просто еще не отработала технологию».

Уютная Соня бросилась защищать причудливо выглядящий торт с удивительными украшениями.

Полная достоинства Карина тут же попросила попробовать кусочек.

Они все были очень разными, но дополняли друг друга.

Их мужчины тоже гармонично вписывались в общий круг.

Влад все больше общался с Максом, мужем Аси. Удивительно, что после всего произошедшего они вдруг нашли общий язык.

Мне показалось, они оба друг другу завидовали по разным причинам и только сейчас обнаружили, что уже получили то, чего не хватало. И оказалось, что они очень похожи.

Юлиан как будто спиной видел, что Соне в чем-то нужна помощь. Пыталась ли она открыть банку с оливками или подхватывала тяжелое блюдо со стола – он мгновенно оказывался рядом и делал все, что нужно не то, что без просьбы, даже без взгляда.

Альберт держался в стороне, но на свою жену смотрел с такой любовью и восхищением, что я не выдержала и нашла Влада, который о чем-то деловом спорил с Максом, и прижалась к нему.

Не отвлекаясь от разговора, он поцеловал меня в висок и притиснул к себе крепче, сплетая наши пальцы.

Один мгновенный, острый как укол взгляд Юлиана на нас рассказал мне о его отношении больше, чем все сказанные до этого слова. В нем была гордость, тепло и радость за непутевого сына.