Разведенка (СИ)

— А мы с тобой будем договариваться.

— Я тебе все сказал. Больше никаких условий, только те, что я озвучил, — зло говорит Осадчий, и я вхожу в зону видимости обоих мужчин.

Они синхронно оборачиваются в мою сторону, взгляды фокусируются на мне, и я будто в замедленной съемке вижу, как меняются их лица.

Осадчий на глазах из просто сердитого мужчины превращается в разъяренного быка. Такого, какими их рисуют в анимационных фильмах — с большой головой, выпяченной челюстью, широченными плечами и почти полным отсутствием шеи.

Ему бы еще кольцо в нос и, как поется в популярной песне, картина дорисована. Она сегодня весь день у меня в голове крутится.

Даже странно, что Осадчий в деловом костюме. Разве быки могут носить костюмы? То ли дело мой муж.

Дамир как всегда безупречен в зауженных брюках и обтягивающем широкие плечи пиджаке. Только белая рубашка, расстегнутая на две пуговицы, нарушает идеальный образ.

Завидев меня, Осадчий ставит ноги на ширине плеч и упирается в бока сжатыми в кулак руками.

— Ты... — глаза наливаются кровью, и мне хочется стать невидимой, — ты чуть не убила мою дочь!

— Я не трогала Жанну, это она хотела столкнуть меня с лестницы. А сама потеряла равновесие и упала, — отвечаю дрожащим голосом.

Хочется подбежать к Дамиру и спрятаться у него за спиной. Но что-то во взгляде мужа меня останавливает. Его лицо наоборот, из сосредоточенного и взвинченного становится холодным, неживым. Как будто на него надели маску.

И я стою на месте, комкая в руках подол платья.

— Где ты ходишь, Яся? — спрашивает Мир тоном, который способен превратить в ледник африканскую пустыню.

Я ничего не понимаю. Почему он не обнимает меня, почему не успокаивает? Сама делаю шаг ему навстречу.

Мне не нужно много, просто пусть скажет, что он со мной. Что он на моей стороне. И что когда я с ним, мне нечего бояться.

Но Дамир молчит и смотрит выжидательным взглядом, давая понять, что он ждет ответ. Сглатываю скопившуюся слюну и отвечаю, глядя в глаза мужу.

— Я была у доктора, Мир. Жанна хотела меня столкнуть, а я сопротивлялась. А еще я очень испугалась. Меня осмотрели, и обработали ссадины. Все зафиксировано для полицейского протокола.

— Что ты несешь, мелкая лгунья? — взвивается Осадчий. — Как ты смеешь обвинять мою девочку?

В очередной раз подавляю порыв потянуться к животу. Интуиция говорит, что сейчас не лучший момент сообщать мужу о беременности.