Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

И даже если не соглашался, всегда поддерживал и прикрывал.

Кире удалось застать Склодовскую в кабинете одну рано утром.

— Лёлик, пока не набежали бандерлоги, колись, что за шикарный мужик? Я изнемогаю от любопытства. Но Дашута грозилась мне карами небесным, если я тебя побеспокою.

— Это заведующий кардиологией из больницы. Зовут Александр. Доктор наук, между прочим.

— Ого! Аааа, слушай, теперь дошло, где я его видела!

— А ты его уже где-то видела?

— Не ревнуй. Я ж к тебе приезжала. В коридоре там и заметила.

— Ему тридцать семь, — выдала Склодовская и густо покраснела.

— Судя по твоему румянцу, ощущает он себя сейчас на семнадцать. Максимум на двадцать семь.

— Дурочка, — Виртанен обняла подругу, — Ты такая счастливая, что светом от счастья можно Москву ночью освещать. Кому, как не тебе такого мужчину? Может у него друзья водятся? И вообще, привози его на дачу что ли. Пообщаемся. Не забздит?

— Не думаю. Сказал, что готов знакомиться со всеми.

— Ух ты! Ещё и смелый. Уже уважаю.

В класс стали по одному заходить дети. Разговор пришлось свернуть.

Идея с дачей Лёле понравилась. Осталось обсудить её с Кузьминым. За подруг она не переживала. А вот Федя может быть резок.

Лёля вспомнила, как Вашкин спустил с лестницы её бывшего мужа. С треском. И вещи его метнул следом. Попал. Прямо в голову матерящемуся Паше.

Кузьмин был примерно одних габаритов с Дашиным мужем. Лёлин бывший по всем параметрам проигрывал обоим.

Сейчас она сама себе удивлялась. Что она тогда, десять лет назад, нашла в Павле Еськине? Она же даже фамилию его не взяла. В голову тут же полезла мысль, а стала бы она Кузьминой.

Глупо невероятно. Это только десятиклассницы на последней странице своих тетрадей пробуют, как их имя и отчество смотрится рядом с фамилией любимого мальчика.

Но мозг уже сложил пазл. Ольга Владимировна Кузьмина. Жалко ли было знаменитую фамилию? Вообще не подумала.

Кузьмин завис с телефоном в руке. Четыре пропущенных звонка от матери — это может иметь серьёзные последствия.

Интересно, а Лёля умеет доводить до белого каления одними только намёками и вкрадчивыми интонациями? Она, кажется, и не намекает никогда. Лепит в лоб то, что думает. А если вслух не произносит, то у неё вся правда на лице написана.

Вчера она была явно расстроена. Может и не рассказала бы. Но стоило обнять, прижать к себе, как расслабилась, смягчилась.