Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

Они с Кирой два сапога пара, тебе не кажется?

— Аааа, так вот почему восемь человек! — с запозданием сообразила Лёля.

Через пять минут в ресторане она так же туго соображала, как за столом оказались Вашкины в полном составе. Шура же все это время был с ней и, кажется, не отвлекался.

Есть она не могла. Только прижималась к Шуриному плечу. Не отпускал его руку. И косила взгляд на кольцо.

Когда на берегу на песке под окнами ресторана зажглись факелы, поставленные в форме сердца, думала, что они попали на шоу.

И только по улюлюканию всех гостей и общему вниманию именно к ним поняла, что это всё специально для неё.

А потом весь ресторан танцевал традиционные болгарские танцы, похожие на греческий Сиртаки. И стар и млад откуда-то знали, как переставлять ноги. Всё время в разной комбинации.

Но включившись в этот общий радостный хоровод, и она, и Шура, и даже его здоровенный немецкий друг вместе с Кирой, а следом и Федя с Дашутой, все как-то затанцевали правильно.

Голова кружилась от упоительных поцелуев, которых Лёля сначала стеснялась.

Но так доброжелательно и радостно смотрели на них все. И персонал, и гости. Стеснение ушло. Пришла эйфория и чувство полёта.

Она невеста? О, да! Она невеста этого прекрасного мужчины! Это ли не чудо?!

В Москву Лёля летела, сладко посапывая на плече своего будущего мужа. Кирка поменялась с Шурой местами. И сидела в конце салона одна. Молчаливая и задумчивая.

В аэропорту их провожал целый табор народу.

Все Вашкины, которые вчетвером создавали впечатление большой толпы. И хмурый Йохен, оказавшийся вдруг недостающим звеном в мужском богатырском трио: Кузьмин-Вашкин-Ратт. Хоть картину с них пиши.

Кира, обычно бойкая и неугомонная, тихо стояла в зале вылета рядом с немцем, опустив руки и голову. Куда делся её боевой задор и болтливость, не ясно.

Лёля дёргала Кузьмина за рукав, указывая взглядом на притихшую подругу.

— Оставь её. Ей надо переварить информацию. Йохен — это слишком много энергии сразу.

Как солнечный удар. Понимаешь? — шептал Шура, поглаживая большим пальцем середину её ладони.

Лёля дурела от его близости и нежных прикосновений. Голова совершенно ничего не соображала после вчерашнего вечера, умопомрачительной ночи и не менее сладкого утра.

В Москве Виртанен отказалась от предложения закинуть её домой и вызвала себе из Шереметьево отдельную машину. Горячо и порывисто обняла сначала Шуру, а потом Лёлю.