Я очень надеюсь, что поговорка «из глаз — долой, из сердца — вон» на самом деле работает.
***
Скоро должна вернуться приятельница, которая меня выручила. Значит, пора уезжать.
Я уже купила билеты домой, но перед отъездом я хочу расставить все точки над i в браке с Артемом.
Он много раз звонил мне за эти дни, писал… Таких длинных сообщений он никогда не писал мне не раньше, не записывал голосовых такой длительности.
Иногда я пыталась вникнуть в то, что он хотел сказать, но не понимала ничего.
Его слова просто потеряли смысл.
Он битую сотню раз повторял, «Я люблю тебя! Ты мое — все…», а я не могла выбросить из головы его громкие стоны и влажные, сочные шлепки тел, густой запах секса…
***
Я сама звоню ему и назначаю встречу. За час до той, что состоится в загсе. Если нет претензий и общих детей, то развестись можно быстро.
Последний шанс, чтобы Артем дал мне свободу. О своей беременности и малыше я ему сообщать не хочу.
Не вижу смысла, мы никогда не станем счастливой парой, и он просто потерял право называться отцом моего ребенка.
Артем ошарашенно соглашается на встречу в многолюдном кафе.
Судя по нервному виду и потухшему взгляду, появился он намного раньше меня. Лицо чисто выбритое, но со свежими порезами, и костюм остро наглажен. Его вид кричит о том, как сильно он пытается выглядеть хорошо, когда на самом деле у него все плохо.
Может быть, просто потому, что о его изменах стало известно.
Увидев, как он с удовольствием имел девицу, я теперь ни за что не поверю, будто это было впервые.
При моем появлении Артем вскакивает, жесты нервные, взгляд из потухшего разгорается лихорадкой. Рядом с ним — огромная корзина цветов.
Глупый."
"Даже запахам самых прекрасных в мире цветов не под силу заглушить мускусные ароматы, которые я будто чувствую до сих пор — запах его спаривания с другой самкой. Я знаю, как он пахнет, когда испытывает оргазм, какой он на вкус, и мне слишком больно думать, что об этом знаю не только я, но и другие после меня тоже вкусили…
— Аня!
— Привет, Артем.
— Аня, я не хотел. Мне что-то подсыпали. Там, на вечеринке, кто-то баловался… — говорит сипло.
— Это что-то меняет? Пьяный в доску или не только… Ты был с другой. Ты мог уехать с этой вечеринки до того, как все пошло по наклонной. Ты мог, но не сделал этого, — перебиваю его. — Мог, но… не сделал.
— Я дал слабину. Мне было так херово, что я выпил. Просто выпил! И не знал, не почувствовал даже, пойми. На моем месте мог оказаться любой.
— Даже я.
