Можешь упрекать меня в чём-то, готовься, что и я имею на это право…
Я развернулась к мужу и впервые за долгое время посмотрела в глаза с вызовом.
Нет.
Малютка Крис, хорошая мама Кристина остались в прошлом. Герман сам их убил, приговорив к костру из боли на площади. И теперь у него осталась лишь та часть, которой уже было неважно ничего кроме мести.
— Отойди от шкафа, — произнесла я. — Немедленно отойди от шкафа или мы сейчас же едем разводиться, Герман.
— Разводиться? — прошипел Герман и шагнул ко мне, подхватил на руки и усадил задницей на стол, толкнул мои ноги коленом и встал между.
Навис надо мной, схватил за подбородок, больно сжимая, и прошептал: — Развод будет только после смерти. Поняла?
— Думаешь я стану терпеть твоих любовниц? — в тон отозвалась я и приблизилась, чтобы губы к губам были. Прошептала: — Да я тебя быстрее доведу, чем буду ходить с рогами, понял?
— Стерва! — выдохнул Герман и разжал руки.
— Кобель, — прошипела я, одергивая подол платья.
Больше мы не разговаривали, но то и дело бросали оба косые взгляды на шкаф.
Я периодически резко вставала, и Герман подрывался с кресла. Иногда я долго и демонстративно стояла возле окна, а потом обогнув стол, шла прямо, и Герман тоже подрывался. Мне кажется будь у меня время и не будь плана по разводу я бы развлекалась так до ночи. Я отменила встречу с адвокатом, потому что планировала довести Германа. В четыре часа я написала домработнице и попросила забрать Мирона из развивашки.
Я понимала, что просто трепала нервы мужу и испытывала на прочность его рыжую.
И Герман не выдержал первым:
— Тебе не надо на встречу? — уточнил Герман ближе к пяти. Я облокотилась на край стола со своей стороны и улыбнулась:
— Дождусь тебя с работы. Девочка отменила встречу…
Герман поджал губы и его лицо покраснело. Ручка зажатая между пальцами опасно затрещала:
— Ты же цирк какой-то устроила… — протянул муж. — А кто с сыном?
— Я попросила домработницу забрать его… — вздохнула я. — И кстати по поводу неё. Нам стоит увеличить ей жалование.
Я сегодня попросила ее сделать химчистку всей мебели…
— Зачем? — Герман откинулся на спинку кресла.
— Ну вот как чувствовала… Не хочу после твоих девок подцепить что-нибудь… Не только же в кабинете ты их… — врала я, чтобы выбесить мужа.
— Так, Крис, все, — Герман встал, а я, не выдержав схватила пресс папье и швырнула в дверь шкафа, желая добиться хоть вскрика от рыжей козы, но было тихо, поэтому я подняв глаза на мужа, сказала:
— Ты прав, все.
