Развод. Боль предательства

Я хотела лишь привлечь внимание девушек, но привлекла внимание всех в холле. Чувствую, как головы присутствующих повернулись в мою сторону. Мучительно краснею.

— Простите, у меня… — начинаю я, но не успеваю закончить фразу.

— Что тут происходит? — слышу я вдруг позади себя строгий низкий мужской голос, от которого мгновенно мурашки бегут по телу.

Он что-то такое затрагивает внутри меня, от чего вдруг в моей воображении вспыхивает сам по себе образ, навеянный прочитанными книгами и какими-то моими фантазиями.

У него непременно длинные развевающиеся на ветру волосы, черный плащ и роскошный расшитый дорогой вышивкой средневековый камзол, а на перевези кинжал.

Ох, ну что за бред! Нужно книжек меньше читать. Мне самой становится смешно от мелькнувшего образа. Откуда в холле офиса дракон? Да и ветра тут нет, чтобы волосам развеваться.

Хихикнув про себя, я поворачиваюсь и застываю, открыв рот.

Нет, дракона, к счастью, я не вижу.

Передо мной стоит мужчина. Взрослый, думаю, ему между тридцатью и тридцатью пятью. Высокий, статный, с широкими плечами и атлетичной фигурой. Даже дорогой костюм не скрывает его отличную физическую форму.

А еще он очень красивый, но грубовато, по-мужски. Не смазливый, а скорее брутальный. Русые волосы модно подстрижены, на лице небольшая щетина. Ему идет. Подчеркивает и без того четкую и уверенную линию челюсти и решительный подбородок.

Серые глаза смотрят внимательно, между широкими бровями морщинка, и взгляд резкий, тяжелый и очень цепкий.

— Я задал вопрос, — требовательно повторяет он. — Что тут происходит?

Девушки за стойкой тревожно переглядываются и резко начинают испуганно суетится.

— Кирилл Владимирович, ничего такого! — тараторит шатенка. — Просто эмм… посетительница уронила на стойку папку.

— Вы уронили папку? — драк… ой, мужчина с подозрением и недоверием смотрит на меня.

Понимаю, что передо мной какой-то начальник. И потому очень хочется сказать, что я не уронила папку, а хлопнула ею, потому что его сотрудницы не обращали на меня никакого внимания.

Во-первых, какой в этом смысл? Потешить свое самолюбие?

А во-вторых, вдруг меня все же возьмут сюда на работу? А у меня тут уже враги! Это неосмотрительно и глупо.

— Уронила, ага, — кивком подтверждаю я слова шатенки. — Я неловкая.

Вижу, как девчонки выдыхают.

— Хмм… — по его лицу кажется, что я его совершенно не убедила. — Ладно.