— Дань, мне любопытно… — начинает она невнятно, потому что оторваться от её губ у меня сил не хватает.
— Любовь моя, когда ты говоришь «любопытно», меня начинают терзать смутные сомнения, — всё-таки отпустив своего ягнёночка, выезжаю на дорогу.
— Ты помнишь, у нас с тобой как-то был разговор на тему подвоха? — Агния смотрит на меня внимательно, а я действительно вспоминаю…
Чёрт. Да, был у нас такой разговор.
— Ты ещё сказал, что у тебя нет ни бывших жён, ни внебрачных детей, потому что есть подвох.
И что этот подвох для меня не плохой, — она наклоняет голову к плечу. — Скажешь, что это такое?
Ну… в любви ведь я уже всё равно признался. Хотя тут… это всё равно что положить ей на ладонь своё сердце и дать в другую руку скальпель. С другой стороны, к чему сомнения? Агния никогда сознательно не причинит боли другому человеку. А я прекрасно понимаю, что жить без неё уже не смогу.
Торможу на госпитальной парковке и паркуюсь, а потом поворачиваюсь к своему ягнёночку.
Она молчала всё это время, не мешала, и мне сложно представить, что за мысли бродят сейчас в этой красивой головке.
— Подвох очень простой, моя хорошая, — начинаю медленно. — Я однолюб. Влюбился в первый и единственный раз много лет назад. И все остальные по сравнению с той девушкой были суррогатом. Не теми и не настоящими. Поэтому всем своим женщинам я сразу говорил, что ничего серьёзного между нами быть не может.
У неё вытягивается лицо, и мне становится одновременно и грустно, и смешно.
Неужели так до сих пор и не верит, что она — та самая для меня?
— Но… — Агния прикусывает губу.
— Поэтому если захочешь меня убить, — продолжаю с наигранным сарказмом, — просто скажи, что ты от меня уходишь. Этого будет вполне достаточно."
"Пауза, которая повисает между нами, кажется мне бесконечной. Я осознаю, что мои последние слова — самая что ни на есть наглая манипуляция. Отчаянная попытка обвинить её заранее в том, что она делать и не собирается — лишь бы не дать шанса действительно попробовать это сделать.
— Дурак ты, Игнатьев, — вдруг хрипло говорит Агния, и я вижу, что глаза у неё медленно наполняются слезами.
Какой же я… засранец.
Подаюсь вперёд, тяну её к себе, глажу по волосам, по шее, стираю слёзы.
— Прости меня, прости… да, я дурак, и… сволочь, и… я просто так тебя люблю, что с ума схожу, милая, хорошая моя… не плачь, пожалуйста!
— Я не плачу, я злюсь, — всхлипывает Агния.
