Ещё и после больничного входить в рабочий ритм трудно. Вернувшись в последний раз на подстанцию, устало размышляю, приедет за мной хирург или вызвать такси и написать Дане, что быстрее доберусь сама, чтобы не напрягать его. Проверяю мобильный и вижу пропущенный вызов. Номер незнакомый, так что чёрт с ними. Но не успеваю отложить телефон, как снова поступает звонок, и цифры те же.
— Слушаю, — отвечаю, еле сдерживаясь, чтобы не зевнуть.
— Агния Станиславна, — раздаётся в динамике холодный голос, — это адвокат вашего мужа.
Весь сон у меня как рукой снимает. Чёрт подери! К разговорам с адвокатом я не готова! Сболтну ещё что-нибудь не то, а он потом на суде это как-нибудь вывернет… Наверняка ведь записывает наш разговор!
— Представьтесь, пожалуйста, — стараюсь говорить спокойно и равнодушно.
— Славин Андрей Андреевич, — так же спокойно отвечает мужчина. — Агния Станиславна, я звоню вам с очень простым вопросом: вы по-прежнему хотите развода?
— Да, — отвечаю твёрдо.
— Даже при том, что ваш муж настаивает на обратном и стремится к примирению?
— Примирение в нашем случае невозможно, — отрезаю уверенно.
— Я вас понял, — в трубке шелестят какие-то листы. — Должен вас предупредить, что если в браке было приобретено какое-то недвижимое имущество, оно считается приобретенным совместно и по умолчанию делится пополам при отсутствии наследников первой очереди. Вы можете сказать что-то по этому поводу?
— Мы ничего не покупали, — меня начинают охватывать оч-чень нехорошие предчувствия.
— Что ж, хорошо. Первое судебное заседание по вашему делу назначено через неделю, сообщение о месте и времени вам придёт, — адвокат быстро прощается, и в трубке раздаются короткие гудки, а я растерянно смотрю на замолчавший телефон.
— Это «ж-ж-ж» неспроста… — тяну задумчиво.
— Солнце моё, ты что, мёду захотела?
Вздрогнув, быстро поворачиваюсь и расплываюсь в улыбке.
— Медвежоночком звать не буду, — Даня в два шага оказывается возле меня и обнимает. — Больно длинно получается. Да и не похожа ты на медвежонка.
— Ты что здесь делаешь? — странно, но в его руках я моментально расслабляюсь, откуда-то сразу появляется уверенность, что всё будет хорошо.
— Ай-яй-яй, как грубо! — цокает языком мужчина. — А где поцелуй? Где признание, что ты по мне скучала? Я тут, можно сказать, лечу встретить её с работы, отвезти домой, чтоб мой ягнёночек не моталась на такси, а она мне «что ты здесь делаешь»…
— Хорошо, хорошо, виновата, исправляюсь, — тянусь к его губам, но поцеловаться нам не дают.
