Я сжимаюсь в комок, не хочу идти дальше, но Кир толкает в спину.
— Иди.
Это что особая форма садизма?
Прохожу в зал. Советская стенка с разбитыми стёклами, обшарпанный разложенный диван, будто его с помойки притащили. А на диване мама сидит…или, вернее, то, что от неё осталось.
— Чё припёрлись? — шамкает она как старуха, а ведь ей сорок пять.
— По душу твою пришёл, — неожиданно басит Кирилл и надвигается на неё набычившись.
— Чевой-то?
— От сына отказалась?
— Забрали, суки. Не отказывалась я.
— Мой тебе совет Яга, забудь про него и даже не пытайся вернуть, иначе пздц тебе придёт.
Она молчит, смотрит на Кирилла снизу вверх отёкшими глазами. Меня трясёт. Бьёт озноб. Кишки скрутило до рези в желудке. Не хочу слушать их разговор и иду в свою бывшую комнату. Здесь, скорее всего, и жил Ваня. Немного чище, чем в зале. Подхожу к окну, смотрю в мутные стёкла. Картинки прошлого мелькают перед глазами. ДЕлаю шаг назад и слышу скрип половицы. Половицы, которую я использовала как тайник. А я и забыла об этом.
Приседаю, корябаю доску, пытаясь подковырнуть. Она поддаётся с четвёртого раза. Открываю. Все мои сокровища тут. Камешки с берега необычной окраски, валентинка Артёма и моя тетрадь, в которую я записывала мысли и истории, делала зарисовки героев и мечтала купить компьютер, чтобы напечатать их и отправить в издательство. Достаю всё, рассовываю по карманам, а тетрадь прижимаю к груди. В комнату входит Кир.
— Что делаешь? — спрашивает тихо.
— Вещи…свои…забираю.
— Забрала?
— Да?
— Тогда пошли.
Киваю и иду вслед за ним.
Глава 15
Мать всё так же сидит на диване, только теперь выглядит пришибленной. Не знаю, что ей сказал Кир, но явно ничего хорошего. Мне её и жалко и в то же время обидно за своё неудавшееся детство, за то, что лишила меня нормальной семьи и будущего. Проходим мимо. Кир всё так же за моей спиной.
— Дай денег, — неожиданно напоследок звучит её скрипучий голос. Кир оборачивается и показывает ей фигуру из трёх пальцев.
— У тебя же есть деньги. Хочешь, чтобы я отстала от Ванюшки — дай денег.
— Я тебе уже сказал, что с тобой будет, если не отстанешь.
— Да мне всё равно, чё хошь со мной делай. Выпить хочу. Дай денег.
— Пошла на хер.
— А хочешь отсосу. У меня зубов нет, говорят, хорошо получается.
Я не выдерживаю и бегу из квартиры подальше от этого позора и ужаса. Мне страшно видеть, как из доброй женщины за десять лет она превратилась в деградированное существо, которое кроме, как о выпивке и думать ни о чём не может.
