Провожу ладонью по его груди, обтянутой рубашкой.
— Расскажи что-нибудь о себе, — прошу его.
Он напрягается.
— Что именно?
— Какой ты был маленьким?
— Вредным.
Молчу и жду продолжения, затаив дыхание. Впервые за всё время с нашего знакомства мне даётся возможность заглянуть в приоткрывшуюся дверь его прошлого, чтобы лучше понять.
— Хулиганил много. Часто получал от бабушки. Она у меня жёсткая женщина была.
— А мама и папа не защищали тебя?
— Отца я не знал. Мать вышла за другого, когда мне было пять, оставила у матери.
Вот я с бабушкой и жил.
— А я думала ты из детдома.
Снова усмехается.
— А что благотворителями могут быть только детдомовские?
— Нет. Просто так подумала. Ты же ничего о себе не рассказываешь.
— Ты не просила раньше.
— Неправда. Первый год после свадьбы я пыталась общаться с тобой, но ты меня не замечал.
Молчит. Мне хочется, чтобы он ещё рассказал о себе, но боюсь перейти черту.
— Ты Ваньку забрать хочешь? — через несколько минут сам начинает разговор.
— Наверно…но ты же, скорее всего, будешь против.
Да и не потяну сейчас его одна.
— Почему одна?
Замолкаю. Как-то не в тему сейчас о разводе говорить. Только на одну волну с ним вышли и не хочется, чтобы он опять закрылся.
— Ну и? — Кир требует продолжения.
Раз начала надо ответить.
— Я с тобой разводиться собралась.
— А с чего ты взяла, что у тебя получится?
— А зачем я тебе? Ты же меня не любишь.
— Чтобы жить в браке, любовь не нужна. Это удел слабых дебилов. Мне она ни к чему.
В небе виднеются огоньки, которые приближаются вместе с рокотом пропеллеров.
— О, Петрович вертушку пригнал. Скоро дома будем. Не кисни.
А я не кисну, только немного жаль, что подмога прилетела так быстро.
Глава 17
Прошло уже два дня, как я валяюсь в палате. Состояние стабильное, рану на лбу зашили. У меня оказалось лёгкое сотрясение мозга, и оно не представляет опасности для жизни. А лечащий врач настоятельно рекомендует находиться в больнице ещё неделю.
Но при этом, насколько я знаю, Кирилл в больнице не остался.
Хотя судя по его состоянию у него тоже не всё хорошо. Сама не понимаю, почему думаю о нём постоянно. Он не выходит из головы ни на секунду. Может, если бы он был обычным зажравшимся хамом, я бы продолжала его ненавидеть. Но эта нелогичность в поступках…она мне непонятна. К чему ему помогать какому-то мальчишке. Ведь он для него никто, ещё один из множества таких же. Если я раньше думала, что Кирилл детдомовский, то это хотя бы объясняло его грубость.
