Развод. Цена твоей любви (СИ)

Господи, да что со мной происходит? Я сама себя не понимаю. Марк же изменил мне… предал. А я, как дура, стою рядом с ним и таю под пристальным взглядом.

— Больше не хочешь знать, что произошло между мной и Аленой?

Теряю дар речи. С одной стороны, понимаю, что хочу, а с другой… Зачем мне это все нужно? Вот зачем? Почему я просто не могу уйти от мужа? Развестись? Разве не этого я на самом деле желаю? Зачем мучаю себя? Чего-то жду от Марка? Чтобы он попросил прощения, раскаялся? Но разве это что-то изменит?

Нет!

Измену я не прощу.

Тогда почему меня метает из стороны в сторону? Нужно просто принять, наконец, что все кончено и нужно жить дальше! Без мужа!

Скорее всего, все мои эмоции отражаются на лице, потому что уголок губ Марка ползет вверх, но улыбка не касается его глаз. Они так и остаются серьезными, даже немного грустными.

Сердце пропускает удар, когда я это понимаю.

— Вот видишь, — Марк чуть склоняет голову набок, меня не отпускает. — Ты не хочешь знать, — хмыкает.

Что-то в голосе мужа заставляет меня насторожиться.

Внутри все стягивается в тугой узел.

— Что ты имеешь в виду? — голос садится.

— Инга, — Марк отпускает одно мое плечо, поднимает руку и кончиками пальцев касается моей щеки. Мурашки тут же покрывает кожу. Дыхание застревает в груди. Но Марк на этом не останавливается. Едва ощутимо проводит кончиком пальца по моей скуле, заправляет волосы мне за ухо. — Ты ведь не доверяешь мне, — вроде бы спокойно произносит Марк, но я все равно улавливаю напряженные нотки в его голосе.

Горло сдавливает с такой силой, что я не могу толком втянуть в себя воздух.

Смотрю в глаза мужу, и у меня складывается впечатление, что я ничего не понимаю… совсем ничего.

Он же мне изменил… о каком доверии речь?

— Как я могу тебе доверять? — все-таки удается выдавить из себя. — После…

Марк мгновение молчит, вглядывается в мои глаза, после чего горько усмехается.

— После чего? — он отпускает меня. — После чего, Инга? — пару секунд смотрит на меня пронзительно.

Видимо, ждет какого-то ответа, но не получает его, поэтому разворачивается и идет к своему столу. Обходит его, садится. Ставит локти на стол, переплетает пальцы и только после этого поднимает взгляд на меня.

— О какой семье может идти речь, если нет доверия? — говорит он словно себе, после чего впивается в меня пристальным взглядом.