– Я слушаю, кто это?
– Это полковник Борис Геннадьевич Шмелев, – я узнала и голос мужчины и имя. Он главный в пожарной части моего Германа. – Ваш муж находится в первой городской больнице.
– О боже… – оседаю на стул и отворачиваюсь от учеников. – Что… что с ним?
– У нас был вызов. Он спасал ребенка и его придавило. Он надышался дымом, и у него травмирована нога с поясницей. Но он жив.
Слушаю и медленно погружаюсь в прострацию клетки, сотканной из страха, а потом… будто глоток спасительный эти три буквы в конце.
Жив.
– Он не… не в критическом состоянии?
– Нет. Его жизни ничего не угрожает.
– Слава богу. Спасибо, что позвонили. Я буду очень скоро там.
– Это мой долг.
Уже собираюсь завершить звонок, но затем решаю задать вопрос.
– Скажите, а ребенок? Ребенок, которого он спасал?
– К сожалению, девочка умерла. Он пытался надеть на нее противогаз, но она уже надышалась дымом. Они были в опасной зоне поэтому, когда добрались до них, она уже не дышала.
– Господи, – из глаз скатываются новые слезы и ощущение боли и сожаления становится сильней.
– Возможно, Герману, понадобится не только помощь врачей, когда он придет в себя.
– Я поняла.
– Будьте с ним рядом, Мила.
– Хорошо. До свидания.
– До свидания.
Как только в динамике слышится короткий повторяющийся гудок, я опускаю телефон и смотрю на него не моргая, пока на плоский экран не капает слеза.
Такое постороннему человеку тяжело осознавать, а быть причастным…
– Мила Евгеньевна, – зовут меня ученики и это заставляет меня взять себя в руки.
– С вами все хорошо?
– Уважаемые ученики, на сегодня занятия отменяются. Мне срочно нужно уехать. Если Светлана Викторовна сможет подменить, то она придет сейчас. А пока что сидите и заканчивайте картину. Я поговорю с заведующей, чтобы она связалась с вашими родителями.
Быстро собираю вещи и спешу на выход.
Быстро обрисовываю Свете проблему, и она соглашается взять моих ребят.
– Если нужно будет, ты бери отгулы. Совмещу классы.
– Хорошо. Спасибо.
– Держись там.
Благодарно улыбаюсь ей и уезжаю на такси в больницу.
Когда я встречаю врача, мне по новой с медицинскими терминами поясняют состояние Германа, а я и слышать ничего не способна. Смогу хоть как-то успокоиться, только увидев своего мужа.
Слова практически пролетают мимо моих ушей, пока я считаю секунды. Но последние зацикливаются и повторяются раз за разом.
– Так что, можете быть спокойны.
– Спокойна? – повторяю за врачом.
– Да. Жизни вашего мужа ничего не угрожает.
