Развод. Дракон, мы (не) твои

За ним, словно свита, следуют несколько эльфийских воинов на грифонах. Зрелище одновременно пугающее и величественное.

Рейнольд снижается перед дворцом, и земля содрогается от его приземления. Пыль столбом поднимается в воздух. Опомнившись, я подхватываю подол платья и бросаюсь вниз по лестницам. Сердце выскакивает из груди. Мне нужно увидеть его. Прямо сейчас. Убедиться своими глазами, что он цел.

Рейнольд стоит во дворе, уже в человеческом облике, спиной ко мне. Его доспехи иссечены, в нескольких местах пробиты, плащ изорван в клочья и залит засохшей чёрной кровью и чем-то ещё, тёмным и зловещим.

Он дышит тяжело, плечи напряжены, голова опущена. Он жив. Цел. Но от него исходит такая волна усталости, боли и… опустошения, что мне хочется плакать.

Я делаю шаг вперёд, и камень под ногой хрустит. Он резко оборачивается, рука инстинктивно хватается за эфес меча. Его глаза, уставшие до глубины души, метаются в мою сторону, и в них на мгновение мелькает привычное напряжение, готовность к бою.

А потом он замечает меня и замирает.

Мы стоим друг напротив друга, разделённые десятком шагов, залитые последними лучами заходящего солнца. Вокруг кипит жизнь: слуги бросаются к нему, эльфы спешиваются, раздаются команды, но для нас двоих время словно останавливается. Он смотрит на меня, и в его взгляде столько всего — шок, недоверие, усталость, и что-то ещё, чего я не могу понять.

Я не выдерживаю его взгляда. Мои глаза наполняются слезами, и я, не помня себя, бросаюсь к нему.

Не думая о том, что на нас смотрят, о приличиях, о прошлом. Просто бегу, спотыкаясь о камни, и через мгновение уже нахожусь возле него.

— Ты жив, — выдыхаю я, хватая его за изодранные наручи, ощущая под пальцами холод металла и тепло его кожи. — Ты цел…

Он не отвечает. Он просто смотрит на меня, и его лицо — каменная маска, за которой бушует буря. Он поднимает руку и медленно, почти нерешительно, касается моей щеки.

— Мия, — его голос хриплый, сорванный.

— Почему ты здесь? Ты должна быть внутри, с Конором…

— Я не могла сидеть там, — перебиваю я его, слова вырываются сами, торопливые, сбивчивые. — Я не могла, понимаешь? Я нашла на столе в твоём кабинете. Письмо Вейнара. И… документ. О разводе. С Беатой. Подписанный твоей рукой.

Я вижу, как его глаза расширяются, как маска на его лице даёт трещину, обнажая уязвимость.

— Я прочла его, — продолжаю я, не давая ему опомниться. — И я всё поняла.