Развод. Дракон, мы (не) твои

А я здесь, в этой скромной деревушке, с сыном, которого он даже не узнал, когда наши пути случайно пересеклись.

— Пусть всё так и останется, — шепчу в темноту, — Пусть он никогда не узнает правды, пусть оставит нас в покое.

Но даже произнеся эти слова, я чувствую, как что-то холодное сжимает сердце. Драконы никогда не отпускают того, что считают своим. Если Рейнольд когда-нибудь узнает правду, то заберет у меня малыша. И никому не под силу его остановить.

28

Я просыпаюсь до рассвета, когда первые лучи солнца только начинают пробиваться сквозь щели ставней.

Первым делом прикладываю ладонь ко лбу Конора. Его кожа всё ещё теплее обычного, хотя и не такая обжигающая, как вчера. Ночью температура немного спала, но не ушла полностью — плохой знак.

Тихо, чтобы не разбудить малыша, разжигаю очаг и ставлю воду кипятиться. В полутёмной кухне, освещённой лишь тусклым пламенем, готовлю новое снадобье — крепкий отвар из коры ивы, бузины и нескольких редких трав, которые обычно помогают даже в самых тяжёлых случаях.

Мои пальцы дрожат, когда я отмеряю ингредиенты. Наблюдаю, как жидкость в котле приобретает тёмно-янтарный оттенок. Этот рецепт ставил на ноги взрослых мужчин, вот только Конор не совсем человек. В его венах течёт и драконья кровь.

Драконы славятся своей регенерацией. Болезни обходят их стороной, а глубокие раны заживают прямо на глазах. В лазарете на границе мне ни разу не приходилось лечить драконов.

Конор просыпается, когда солнце уже высоко. Сначала кажется, что ему лучше — он даже пытается улыбнуться и просит каши с мёдом.

Но к полудню всё меняется. Я вижу, как его глаза теряют блеск, щёки покрываются нездоровым румянцем. Его дыхание становится тяжёлым и прерывистым.

— Мамочка, мне холодно... — его голосок дрожит, маленькие ручки судорожно цепляются за мою одежду. Я прижимаю его к себе и глажу по волосам, чувствуя, как горячая дрожь проходит по его телу.

— Всё будет хорошо, солнышко, — глажу его по волосам, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Однако внутри меня поднимается волна паники.

Я знаю все признаки обычной простуды, а это... это что-то другое.

Заворачиваю его в тёплое одеяло с вышитыми узорами, которое подарила нам Эмма. Даю отвар из бузины и малины, который всегда помогал деревенским детям. Но на этот раз ничего не помогает — жар не спадает, а только усиливается.

Эмма появляется на пороге с тазом холодной воды и чистыми тряпицами.

— Попробуем компрессы, — говорит она, но я уже вижу сомнение в её глазах.