Развод. Дракон, мы (не) твои

Вместо этого прижимается ко мне снова, доверчиво, как может прижиматься только ребёнок к своему отцу.

А я держу его крепче, чем когда-либо держал что-либо в этой жизни, и клянусь себе, что больше никогда не отпущу.

Потому что драконы действительно не плачут. Но это не значит, что они не чувствуют.

Сейчас я готов заплатить любую цену, лишь бы никогда больше не видеть слёз в этих глазах.

— Болит? — спрашиваю, глядя, как малыш потирает руку с проступающими на ней чешуйками.

Первое превращение всегда самое трудное.

Я знаю, каково это. Помню, как кости ломались и срастались заново, как кожа горела, превращаясь в чешую.

— Я не хотел, — его голос дрожит, — Всё случилось так быстро…

— Это пройдёт, — говорю, осторожно протягивая руку. — Я помогу тебе.

— Правда? — он смотрит на мою ладонь, потом — в глаза.

— Да, — киваю, — Нам пора возвращаться. Держись крепче.

Осторожно поднимаю его. Он не сопротивляется, только прижимается ко мне.

Превращение проходит быстрее обычного. Тело само спешит обернуться драконом, чтобы защитить драгоценный груз.

Крылья расправляются с привычным хрустом, чешуя покрывает кожу. Конор не кричит — только тихо ахает, когда мы отрываемся от земли.

Он прижимается к моей шее, его дыхание частое, тёплое.

— Это так... круто! — слышу его шёпот. И не могу сдержать горделивого рычания. Мой сын. Летит на спине у дракона, как и должно быть.

40

Мия

Тишина в кабинете становится невыносимой. Где-то за дверью раздаются голоса, но здесь сейчас только ожидание.

И страх.

Страх потерять всё, что у меня осталось.

Внезапный шум со двора разрывает тягостное молчание. Скрип телеги, топот копыт, чьи-то испуганные крики:

— Дракон! Дракон вернулся!

Сердце замирает, а потом начинает биться так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди.

Вернулись! Они вернулись!

Резко вскакиваю со стула. Ноги сами несут меня к двери.

— Леди Стоун, — зовёт Вейнар, но я уже выбегаю в коридор.

За спиной громко хлопает дверь. В коридоре суетятся люди, но мне совсем не до них.

В памяти внезапно всплывают слова Катрины о том, что только Рейнольду под силу вытащить малыша из лап тёмных тварей.

Он так смотрел на меня, когда узнал правду. Я никогда не забуду этот взгляд…

Но почему люди во дворе кричали только о драконе?

Неужели Рейнольд вернулся один?

На миг замираю возле главного входа. Рука тянется к дверной ручке. Что бы ни случилось, я должна быть сильной, — с этими мыслями распахиваю дверь.