Развод. Другая семья

Я ответственна за свою кроху, я должна сейчас запихать свои чувства подальше и действовать в ее интересах. Мне срочно нужен совет, сама я сейчас могу дров наломать.

– Наелась? – спрашиваю я Катю.

– Да! – счастливая мордашка испачкана мороженым, – мам, гляди!

Я смотрю на витрину где выставлены нереально красивые куклы. Глаза Катюшки загораются, но тут же потухают.

– Они дорогие, да? – грустно спрашивает она.

Да что ж ты за мразь такая Вадим? Значит дочери мы отказываем, а чужого ребенка на моря возим?

Раньше я бы всеми силами постаралась отвлечь дочь от дорогой игрушки, да и вообще, я избегала ходить с ней в места где эти игрушки продаются, но только не сегодня.

– Выбирай, – смеюсь я.

– Правда?! – Катя аж подпрыгивает на месте, – спасибо, мамочка!

Она выбирает куклу и я, по привычке, про себя ужасаюсь ее стоимости, но решительно оплачиваю покупку с денег отложенных на жизнь. “Все равно новую квартиру нам уже не покупать” – решаю я.

– Пойдем на качельки, – предлагаю я.

– Ага, у нас сегодня праздник! – дочь вприпрыжку бежит к выходу.

Совсем недалеко парк, с аттракционами, мы вдоволь катаемся, едим мороженное и уставшие возвращаемся домой.

Странно, что Вадим не позвонил и не начал возмущаться. Я бы уж знала, что ему ответить!

После ужина я купаю дочь и мы укладываемся в кровать со сказкой. Катя так устала, что засыпает через пять минут, со счастливой улыбкой, прижимая к груди заветную куклу.

Приходит смс от мужа. Вот так ни люблю, ни целую. Сухо и жестко.

Я выхожу из детской и сажусь на диван в гостинной. Весь ужас снова накатывает на меня, приходит осознание. Любимый мне изменяет, он выбрал другую, а меня предал. Я словно мазохист повторяю это себе снова и снова: «предал, предал, предал». До тех пор, пока мою защиту не прорывает и я рыдаю, уткнувшись в подушку. Долго, отчаянно, позволяю себе страдать и горевать. Я оплакиваю свои надежды и свою любовь. Моя любовь корчится в горячих слезах и вытекает из меня по капле. Я не смогу простить, не смогу любить после того, что он сделал.

Я позволяю тоске затопить меня, задыхаюсь от боли, пропуская ее сквозь себя, чтобы выдержать, выжить. И эта боль становится слабее, трансформируется в злость и желание защитить себя и своего ребенка. Какие-то темные, глубинные инстинкты просыпаются во мне. Я не хочу больше быть слабой, я хочу отрастить зубы и порвать мерзавца, который растоптал нас, смешал с грязью своим подлым предательством.