Развод. Другая семья (СИ)

- Я знаю, что там документы, по поводу потопа у Маргариты Викторовны, от вашего сына – прокурора. Это верно?

- Не совсем, - отвечает она, - там деньги.

- Что?! – я восклицаю так, что дети начинают прислушиваться к нашему разговору.

- Что? – говорю я уже тише, - деньги? Это вас Маргарита Викторовна попросила принести?

- Я думала, это вы, - с сомнением говорит Элина Львовна, - ведь вы же исполняете обязанности заведующей. Девушка по телефону представилась заведующей и обозначила сумму. По имени не представилась.

- Ужас! – я хватаюсь за голову, - это не я, я вообще не знала, что заведующая берет взятки! Я чуть было не отдала их ее дочери!

- Чуть было? – Элина Львовна приподнимает идеальную бровь.

- Да, Маргарита Викторовна просила чтобы я конверт отдала ее дочери, но я не отдала…

- Почему? – удивляется пожилая дама.

- Ну…это личное, мне показалось это очень подозрительным…Я решила что меня хотят подставить.

- Очень интересно, почему вам так показалось? Обычная просьба… - она недоверчиво смотрит на меня, я не знаю как объяснить ей, что я не собиралась присваивать деньги себе.

Боюсь у нее сложилось именно такое мнение.

Я делаю вдох и выкладываю все Элине Львовне. Про Вадима, и про любовницу.

- Понятно, - задумчиво говорит Элина Львовна, - что ж я очень вам сочувствую в вашей беде и прошу поскорее вернуть мне конверт. Боюсь, что мой сын уже в пути и скоро нагрянет.

- Ваш сын прокурор? – спрашиваю я

- Да, - кивает она, - это я попросила его разобраться с взятками в вашем саду.

Деньги меченые и факт взятки записан на телефон.

Я бегом бегу в кабинет и забираю этот треклятый конверт, передаю Элине Львовне. Она прячет его в сумочку.

- Не переживайте, я скажу Саше что вы не виноваты. Она похлопывает меня по руке.

- Спасибо, - киваю я, но на сердце все равно тревожно.

- Папа, - Максим подходит к Александру и смотрит на него снизу вверх, укоряюще, - почему ты кричишь?

- Привет, сын, - отец подхватывает на руки мальчика, и улыбается, - как тебе первый день в садике?

Я поражаюсь как меняется лицо строгого прокурора.

Словно трещины идут по каменному лицу и губы расплываются в улыбке. Надо сказать улыбка ему к лицу, сразу лет на десять моложе становится. Глаза теплеют, из колючих становятся ласковыми, как будто солнышком обогретое синее небо.

- Хорошо, - коротко кивает Максим, - это Катя, мы дружим.

Он говорит сухо, без улыбки, но для ребенка с расстройством эмоциональной сферы это нормально.