Развод. Другая семья (СИ)

— Вадим? — дверь открывает встревоженная мама, — тебя отпустили? Я позвонила в участок, сказали, что тебя отпустили.

— Да, мам, отпустили, — обнимаю мать, — что ты здесь делаешь и где Олеся?

— Олеся теперь живёт в моей квартире. А ты будешь со мной, — выдает она.

Я устало опускаюсь на диван. Всё правильно, всё так и должно быть. Мои мозги перегрелись и отказываются принимать происходящее. С отчетливой ясностью я вижу ситуацию, как бы со стороны. Что ж я натворил?!

Со стоном запускаю пальцы в волосы.

Мама садится рядом, тихо поглаживает по плечу.

— Вижу, совесть проснулась, сынок, это хорошо. Лучше поздно, чем никогда. Ты всегда можешь начать всё сначала, Вадим. Нужно просто покаяться и постараться стать лучше.

Я уже не верю ни во что. Пытаюсь вжиться в эту новую реальность, но кажется, что всё это — просто кошмар. Каждый угол в квартире напоминает о семье, о моей дочке и жене. И я остаюсь здесь, с мамой, которая не понимает, что я потерял.

Спустя время меня накрывает.

Закрываю глаза, и в голове снова возникает образ Олеси. Мы гуляем по парку, смеёмся. Я понимаю, что её уже не вернуть, но хочу как-то поговорить с ней, объяснить. Хочу, чтобы она простила меня, не держала зла. Теперь я, в полной мере испив чашу предательства, понимаю её как никто другой. Она имеет право ненавидеть меня, есть за что!

И как дальше? Просто жить? Или пытаться что-то изменить? Мысли крутятся, как белка в колесе. Надо выбираться, но как? Взгляд падает на телефон.

— Мам, помнишь, ты говорила, что бывают не родные папы? Значит, есть и не родные братья? — подбегает ко мне Катюшка, за ней важно шагает Максим, такой же серьёзный, как и его отец.

— Помню, — киваю я, не понимая, к чему она ведёт, — да, есть и братья не родные.

— Мам, Максим хочет, чтобы я была его сестрёнкой, можно? Он вот мне браслетик подарил и от Ваньки защитил. Пусть Максим с нами живёт, будет мне неродной брат.

— Ого, вы зря времени не теряете, — смеёмся мы с Элиной Львовной.

— Солнышки, вы можете друг друга называть братиком и сестрёнкой, но только в садике. После садика вы каждый идёте к себе домой, — пытаюсь объяснить детям.

— Тогда вы с Катей можете жить у нас, — подаёт голос Максим, — бабушка и папа против не будут. Я спрашивал. И раз Катя моя сестрёнка, значит, я могу называть вас мамой. Да?

Он с надеждой смотрит на меня, у меня перехватывает горло. Я действительно много времени уделяла Максиму и полюбила мальчика.