Развод. Другая семья (СИ)

— Я подожду, — твердо отвечает Александр. — С ребенком вечером небезопасно.

— Ну, ладно, только позвоню...

Я набираю номер бывшей свекрови.

— Ольга Георгиевна, я сейчас за Катей приду, — говорю я.

— Ой, а Катюшка уснула. Пусть она у нас переночует, а завтра заберешь, — предлагает она.

— Жалко, — выдыхаю я, — но пусть спит.

Понимаю, что мне будет очень скучно без дочери, но ничего не попишешь, не будить же её сейчас. Я отключаюсь, и тут же мне на телефон приходит фото спящей доченьки. Она уютно сложила ручки под щечкой и сладко спит в окружении любимых игрушек, которые взяла с собой.

— Доча уснула, так что домой, — говорю я.

— Может тогда в бар заглянем, раз ты свободна? — спрашивает Александр.

Я качаю головой и вдруг чувствую сильную усталость, словно все тело свинцом налилось. Откидываюсь на спинку стула.

— Нет, — бормочу я, — сейчас в ванную с пеной и в мягкую постельку...

— М-м-м, ты играешь с огнем, — отзывается мой водитель, и я понимаю, что сказала.

— Ой, я нечаянно, — зажимаю рот рукой.

Перед глазами выскакивает непрошеная картинка: горящие свечи, шелковые простыни и обнаженный Саша. Судя по тому, что упиралось в меня во время танца, там посмотреть есть что...

— О чем ты хотела поговорить? — спрашиваю я, чтобы поскорее сменить тему, понимая, что снова покраснела.

“Олеся, ты взрослая женщина, прекрати эти подростковые закидоны,” — строго говорит мне мой внутренний голос.

— А, да, я хотел отдать тебе... Мать твою!

Откуда ни возьмись, какая-то черная машина подрезает нас и выскакивает прямо перед капотом.

Александр резко крутит руль, пытаясь избежать столкновения, но расстояние слишком мало, и страшный удар приходится прямо в сторону водителя.

Я слышу громкий крик, но не могу понять, откуда он, пока мой голос не срывается. Машина останавливается посреди дороги, к нам спешат люди, но я смотрю только на Александра.

— Саша, Сашенька, — глажу его по руке, по бледному лицу. — Сашенька, очнись...

Моя рука окрашивается в красное.

Я пытаюсь нащупать пульс, но не чувствую его.

— Саша! — уже в голос кричу я, рыдая.

Меня вытаскивают из машины, я задыхаюсь от рыданий. Вижу машину скорой помощи, врачей.

— Спасите его! Спасите! — бьюсь в истерике в чужих руках.

Чувствую укол в руку. Проваливаюсь в темноту.

— Проснулся? — спрашиваю, заходя в палату.

— Да, — отвечает Сашка, сидя в кровати с недовольным и мрачным лицом.

— Что случилось? — интересуюсь, выкладывая гостинцы на тумбочку.