Да, был некий инцидент с машинкой Назара…
— Так все-таки вы не отрицаете, что был инцидент? — ехидно улыбнулась она.
Наверняка подумала, что я пытаюсь себя выгородить. Но мне не хотелось посвящать постороннего человека в свои личные проблемы.
— Этот инцидент лишь косвенно относится к детскому саду. Это личный вопрос.
— Каким образом ваш личный вопрос коснулся вашей работы, Олеся Павловна? — строго спросила заведующая, ее тон был очень холодным. — Вы же понимаете, что так не должно быть? Но дело ведь даже не в этом.
Не пытайтесь перевести тему и вызвать у меня жалость. Если у вас какие-то проблемы личного характера, следовало взять отпуск или вообще уволиться. А может у вас психические отклонения? А как вы вообще прошли психиатра? Вы подкупили врача, чтобы попасть на работу? Вам не место в детском саду. Вы опасны для детей! Чем вы думали, Олеся Павловна, когда устраивались на эту работу? Может быть, вам не стоит иметь дело с детьми, раз вы не можете удержаться от воровства?
Я даже вскочила с места и кулаки сжала от бессилия, обиды и злости.
— Валерия Сергеевна, я ничего не крала. Это все недоразумение. Я пришла сюда разобраться в нем, а не выслушивать ваши беспочвенные обвинения. Я готова подписать заявление об увольнении, сама уже не готова работать здесь, где даже без суда и следствия обвиняют в преступлении!
— А чего вы так разнервничались, милочка? Да, понимаю, что вам стыдно. Вы, наверное, сами у себя не можете клептоманию признать, так пойдемте я вам покажу эти самые доказательства.
Вы убедитесь, что я ничего не придумываю.
Я шла за ней с тяжелым сердцем, мне нравилось работать воспитателем, и я даже не думала, что зайдет вопрос об окончании моей карьеры, я всегда исправно выполняла свои обязанности. Более того, я любила свою работу. А теперь чувствую себя униженной, от стыда не могу даже головы поднять…
— Вот, — отвлекла меня от раздумий заведующая, когда мы подошли к шкафчику, где я хранила свои вещи, — это же ваш шкафчик?
— Мой, — признала я.
— Открываю в вашем присутствии. Как вы это объясните?
Она достала коробку, наполненную детскими вещами. Здесь были игрушки, заколки, золотая цепочка и смарт-часы.
— Я не знаю, что это за вещи. И почему они в этой коробке и в этом ящике.
— Глупо уже отрицать, Олеся Павловна, вы своровали эти вещи у детей. И даже не постеснялись спрятать их получше. И это объясняется очень легко — клептоманией. Вы даже не осознаете, что своровали их.
