"
"От облегчения я снова привалилась к стенке и ехала вниз, превозмогая тошноту. Мне очень хотелось поскорее присесть, и именно это я и сделала, когда добралась до фойе и увидела небольшой диванчик у стеклянной стены.
Рядом со мной располагалась зона охраны, где прогуливалась двое рослых мужчин в униформе, они лишь мельком на меня посмотрели, а потом не обращали внимания. Я проверила свой телефон на предмет звонков от родителей или от Яны. Но никто мне не звонил. И я откинулась на спинку дивана, прикрывая глаза.
Прошло где-то десять минут, и я услышала рядом с собой четкие мужские шаги, сразу подумав, что это Борис Олегович справился со своими делами и спустился ко мне, но, когда я открыла глаза, передо мной стоял Вардан.
Я чуть не стекла по дивану вниз на пол от ужаса, настолько я не ожидала, что он окажется здесь передо мной, хотя и предчувствовала, что есть опасность этой встречи.
Он наклонился ко мне и подтянул к себе за предплечье, чтобы я встала напротив. Пожирал меня глазами, не упуская ни единого сантиметра.
От его взгляда у меня будто горела кожа.
— Ты приехала поговорить, Леся? — наконец сказал он, и мне показалось, что я слышу в его голосе надежду.
Наверняка он подумал, что я приехала мириться и сменила гнев на милость, но позади, как гром среди ясного неба, прозвучал полный издевки и самодовольства голос Бориса Олеговича.
— Нет, Вардан, Олеся приехала со мной.
Лицо мужа было прямо у меня перед глазами, поэтому я отчетливо увидела, как дернулась мышца у него на щеке, челюсти сжались, а глаза подернулись пеленой ярости.
А потом он повернулся к отцу Яны. И голосом Вардана можно было резать металл.
— Что ты сказал?
— Жалуешься на слух, Вардан? Мы приехали в адвокатскую контору обговорить условия вашего развода, девочке больше некуда было обращаться — ты насчет этого постарался, так что я помогаю по доброте душевной, — он оскалился, буквально насмехаясь над Варданом, а тот двинулся к нему.
— Что ты задумал? Зачем ты крутишься вокруг нее? — дернулся к Борису Олеговичу и схватил его за грудки.
— Не приближайся к моей жене!
— Очень скоро она перестанет быть твоей женой. Надеюсь, у тебя хватит совести отпустить ее без длительных разборок и отдать ей то имущество, которое она попросит, — Борис Олегович не стеснялся в выражениях, и он прекрасно понимал, что Вардану не понравится такое сильное вмешательство в нашу жизнь постороннего человека, но даже не думал перестать злить моего мужа. Он специально заводил его все сильнее.
